Восемь-восемь

Он балансировал на ногах, упорно держа равновесие. Иной раз дверь распахивалась так широко, что мужик вытягивался по струнке в попытке ее удержать. В конечном счете он прижал дверь к стене дома и, огласив окрестности своим невменяемым воплем, с усилием поднялся на ноги.

– Т-А-К-С-И! Т-А-К-С-И! – проорал он, не отпуская дверь, как спасательный круг.

Повернув ключ в замке зажигания, я выжал сцепление.

Из подъезда тем временем вышли еще двое пьяных типов. Таких же красивых, как первый. Один – с огромным, в половину лица, синяком, второй – в разодранной на лоскутки летней рубашке.

– Эй, подожди, а! – промычал избитый мужик.

– Плывите дальше, – сказал я, дав по газам.

Справа от меня стояли припаркованные автомобили, слева тянулись клумбы с геранями и отцветшей сиренью, прямо по курсе же, еле передвигая ногами, шлепала древняя бабка в разноцветном халате. Вокруг нее разыгрывалась еще никем неизданная драму Шекспира, а она этого не осознавала, погруженная в свои мысли.

Я засигналил, но она даже не вздрогнула.

Я ехал, буквально наступая старухе на пятки, а за мной гнались трое разъяренных типов. Укради у них деньги, попользуй их женщину, отбери выпивку – они бы пришли в куда меньшее негодование, чем сейчас. От них уезжало такси! Еще никто так не гадил им в душу.

Они бежали, спотыкаясь на каждом шагу. Редкое зрелище. Бег через препятствия на сто метров, воспроизведенный в замедленной съемке. Был момент, когда тип с синяком на лице чуть было не забрался в машину.

Он уже открыл заднюю дверь, приготовившись нырнуть внутрь, но тут, видимо, не совладав с настигшим его головокружением, резко изменил направление движения, как подбитый зенитным огнем самолет, и, отбежав в сторону, грохнулся в клумбу с цветами. Вскоре с дистанции сошел и тип с окровавленной рожей. Споткнувшись о высокий бордюр, он плюхнулся задом в желоб сточной канавы, да так и остался в ней с задранными кверху ногами.

Теперь за мной гнался только мужик в драной рубахе.

Приблизившись к машине вплотную, он принялся требовательно бить рукой по багажнику, надеясь, по всей вероятности, достучаться до моего здравого смысла.

– Стой, – прокричал он. – Сука, стой.

Я резко надавил на педаль тормоза. Машина встала как вкопанная, мой же преследователь, не ожидавший такого маневра, со всего маху наскочил на багажник, ударившись головой о капот, и медленно повалился на землю.

Старуха наконец-то свернула с дороги.