Счастье как способ путешествия

Говорящая по-английски Жануария. Мало того что не спрашивает, кто я такая, не предъявляет претензий, что я забралась к ней в дом, нарушив границы частной собственности, так еще и успокаивает, предлагает ромашковый чай. Я, конечно, уже успела осознать, что португальцы – нация дружелюбная. Но не настолько же! Либо я окончательно повредилась рассудком и все происходящее – игры моего контуженого разума. Либо, либо… Нет, другие варианты мне в голову не приходят.

Тем временем из дома на террасу вернулась Жануария. В руке она держала большую чайную чашку.

Огромную. Размером как раз, как я и люблю. Что еще больше утвердило меня в подозрениях по поводу моей съехавшей крыши, переселившей меня на веки вечные в странно-параллельный мир моих собственных фантазий.

– Не надо плакать, – продолжала свой монолог Жануария, – как поссорились, так и помиритесь, не обижайся на него, он человек неплохой. Зачем обижаться?

От этих слов я чуть не выронила из рук чашку. Держала ее двумя руками – поэтому и не выронила. Откуда она знает про Антона? Ясновидящая? Ясновидящая, которая является плодом моего воображения?

– Я не из-за Антона плачу, а из-за сумки, – ответила я Жануарии.

– Сумки? – удивленно глядя на меня, переспросила Жануария. – А кто такой… Ан-тон? – Имя моего бывшего она произнесла по слогам и немного причмокивая языком, как бы пробуя незнакомое слово на вкус.

Гм, хороший вопрос – а кто такой Антон? Лично для меня ответ на этот вопрос выглядит все менее и менее однозначным.

Мы с Жануарией озадаченно разглядывали друг друга.

Ситуация совершенно непонятная. Но, возможно, и не такая безнадежная, как мне показалось на первый и второй взгляд. От вопросов Жануарии у меня на душе немного полегчало. Если она не ясновидящая и не плод моего воображения, то, может быть, и я не сумасшедшая? Во всяком случае, пока.

Глава 10

Только не падайте от смеха со стула, но на самом деле Жануарию зовут Изаурой. Вполне обычное португальское имя. А мне до сих пор смешно, когда начинаю вспоминать обстоятельства, при которых мы познакомились.

Оказалось, что Изаура – не хозяйка этого дома, а работает в нем домработницей – empregada domеstica.

– Так значит, ты не герлфренд хозяина? – запнувшись перед словом «герлфренд», как будто подбирая нужное слово, спросила меня Изаура.

Я ее заверила, что нет. Что я вообще ее хозяина ни разу в жизни в глаза не видела. А она заверила меня, что только что вернулась из супермаркета и никакой сумки не видела. Что. Мне. Теперь.