Стихотворения

Лисица хитрит и дурачит всех

Тоже не без причины:

Чуть зазевалась – и все! Твой мех

Уже лежит в магазине.

Щука жестоко собратьев жрет,

Но сделайте мирными воды,

Она кверху брюхом тотчас всплывет

По всем законам природы.

Меняет окраску хамелеон

Бессовестно и умело.

– Пусть буду двуличным, – решает он. —

Зато абсолютно целым.

Деревья глушат друг друга затем,

Что жизни им нет без света,

А в поле, где солнца хватает всем,

Друг к другу полны привета.

Змея премерзко среди травы

Ползает, пресмыкается.

Она б, может, встала, но ей, увы,

Ноги не полагаются…

Те – жизнь защищают. А эти – мех.

Тот бьется за лучик света.

А вот – человек. Он сильнее всех!

Ему-то зачем все это?

1968

Воробей и подсолнух

Хвастливый горластый вор-воробей

Шнырял по дворам, собирая крошки,

Потом, за какой-то погнавшись мошкой,

Вдруг очутился среди полей.

Сел у развилки на ветвь березы

И тут увидел невдалеке

Подсолнух, стоящий у кромки проса,

Точно журавль на одной ноге.

– Славный ты парень! – сказал воробей. —

Вот только стоишь тут, уставясь в небо.

Нигде ты, чудило глазастый, не был,

Не видел ни улиц, ни крошек хлеба,

Ни электрических фонарей.

Прости, но ведь даже сказать смешно,

Насколько узки твои устремленья.

Вертеть головой и видеть одно:

Свет – вот и все, что тебе дано,

Вот ведь и все твои впечатленья.

Как из оконца, вот так порой

Глядит птенец из своей скворечни,

Но сколько ты там ни верти головой,

А видеть одно надоест, хоть тресни!

– А мне, – подсолнух сказал, – не смешно.

При чем тут скворечник или оконце?!

Не знаю, мало ли мне дано,

Ты прав, я действительно вижу одно,

Но это одно – солнце!..

1969

Разговор с небожителями

Есть гипотеза, что когда-то,

В пору мамонтов, змей и сов,

Прилетали к нам космонавты

Из далеких чужих миров.

Прилетели в огне и пыли,

На сверкающем корабле.

Прилетели и «насадили»

Человечество на земле.

И коль верить гипотезе этой,

Мы являемся их детьми,

Так сказать, с неизвестной планеты

Пересаженными людьми.

Погуляли, посовещались,

Поснимали морскую гладь

И спокойно назад умчались,

А на тех, что одни остались,

Было вроде им наплевать.