Лабиринт Минотавра. Герои, боги и чудовища

Все надо осветить и всех согреть, я не принадлежу себе и никогда принадлежать не буду, – устало говорил Гелиос

Она то усмехалась, то хмурилась, но возражать ему не стала, если он разозлится, то может спалить ее вместе с островом и всем живым в округе, и тогда ей останется только тьма Пекла. Она быстро перешла к делу, времени у нее было не так много, как хотелось бы.

– Только не говори, что ты не знал, что иногда я была в твоей постели, заменяла твою милую женушку. Я понимаю, что нас не так просто различить, ведь мы же родственницы, даже матушка иногда путала.

Гелиос молчал, понять знал ли он это или не знал, она никак не могла, но какая теперь разница?

Перед ним стоял прекрасный юноша, очень на него похожий, одно лицо, только был он каким-то странным, глуповатым, что ли? Но может ему так показалось, потому что раздражение нарастало.

Надо было что-то сказать, Климента ждала и требовала, чтобы он ответил:

– Я не оставлю жену, и ты не нужна мне больше, – отвечал Гелиос, – из обмана никогда ничего хорошего не рождается, семьи точно не построить. Я никогда тебе ничего не обещал, отвечай часа за все, что совершила.

Оказалось все даже хуже, чем она могла себе представить, обманутая и обманувшая, хваталось за малое:

– Но он останется твоим сыном. Тебе не отвертеться от этого, это не только мой, но и твой сын тоже.

Если бы она знала, что так обернется, разве она бы согласилась на все это, стала бы прилагать столько усилий, чтобы заполучить его? Она всем расскажет, чтобы они не трогали тех, кто не хочет быть с ними, чтобы не тратили своего времени и сил на любовников.

– Даже Эрида не позволит тебе оставаться со мной, – бросил на прощание Гелиос, и мнение богини раздора вдруг оказалось таким важным для него, он хватался за любую соломинку.

– Но несчастными будут и твои и мои дети, я отомстила тебе за нелюбовь, – твердит она.

– Ты изуродовала свою жизнь, бездушная. А мне все равно, что и как у тебя там будет.

Так Гелиос наконец посмотрел правде в глаза и понял, что тайное не только становится явным, но за него надо отвечать.

В это время Фаэтон оставался с Сатиром, тот обучал его многим премудростям, да и хотел просто отвлечь от разговора, который велся между его родителями. И надо сказать, что ему это удалось.