Лабиринт Минотавра. Герои, боги и чудовища

Лодка причалила, и он легко ступил на берег. Он шел легко и смотрел на нее насмешливо. В полутьме она залюбовалась им, и забыла о последних событиях, словно бы он решил навестить ее. Он был хорош – ловок и силен. Жаль, что отец его впутал во все это.

– Что ты хотела от меня, подлая, – спросил он, чувствуя свою правоту.

Он взглянул на нее смело и прямо.

– Подлая, – повторила она, – а где ты был, когда они схватили меня. Когда они заставили меня все это сделать, ты со своими девицами развлекался, тебе не было до меня дела.

Сколько я звала тебя, сколько молила о помощи, сколько раз слуг своих к тебе посылала, но ты явился только сейчас, не слишком ли поздно, братец мой милый. Целой войско собрал против сестры своей, опозоренной, подвергнутой насилию, – в голосе Медеи звучала тоска и скорбь, так что юноша невольно заколебался, и не было больше следа от его превосходства. И на самом деле тогда он оставался со своей возлюбленной в одном из дворцов отца, и не интересовался тем, что у царя творилось. Отец сам со всем спокойно справится, – думал он, уверенный в своей правоте. Он хвастался тем, что слуги отца его там никогда не отыщут. И это была чистая правда. Разве было ему дело до его сестры.

– Что ты хочешь от меня? – спросил он, понимая, что, несмотря на гнев отца, постарается ее защитить, если она захочет с ним вернуться назад.

Язон, слышавший ее речь, гадал, как же она поступит, и что она от брата потребовать хочет. Он уже убедился в том, насколько его возлюбленная непредсказуема.

– Я хочу вернуться домой, – голос ее прозвучал громко и отчетливо на пустом острове., – я сама отомщу насильникам- чужеземцам и верну награбленное домой. Но ты все должен объяснить отцу, меня он не станет слушать, а тебе поверит.

– Хорошо, я исполню все, что ты хочешь, – согласился он, – и тени его гнева не оставалось больше в душе.

Он не заметил движения за спиной Медеи. И только когда две тени метнулись к нему, он вздрогнул, и взглянул на нее широко открытыми глазами, словно все еще не верил в то, что она так сможет с ним поступить

– Проклятая, – во второй раз прошептал он.

Но клинок Язона уже вонзился в его сердце, и он рухнул на землю, словно подкошенный.

Медея в тот же миг отвернулась, она не хотела на это смотреть, не могла этого видеть, как не убеждала себя, в том, что им грозила смертельная опасности, и они просто защищались, но червь сомнения терзал ее душу. Все оказалось тяжелее, чем она полагала.