Запретная женщина

Мужчина полуобернулся, проходясь взглядом по Дивине – по ее распущенным, шелковистым волосам, по нежному изгибу шеи, по соблазнительной линии груди, по плавным округлостям бедер… Волна вожделения подкатила к Хунгуру, и он ощутил злость – на себя, на эту манящую женщину, и на ее мужа, беспечно позволившего красавице-жене быть наедине с чужим мужчиной. Неужели Мариус наивно полагал, что физическая разрядка, которую Хунгур получил сегодня днем с одной из женщин, сделает его менее опасным?

– Какая из книг твоя самая любимая? – мужчина приблизился к Дивине, при этом сохранив между ними достаточное расстояние.

Женщина вздрогнула, его приближение, и невинно заданный вопрос еще больше разволновали ее. Она посмотрела на Хунгура – в мягком свете масляных ламп, его лицо не казалось уже столь жестоким. Однако глаза – черные, властные, были полны предупреждения об опасности. Молодая женщина повернула голову, внимательно разглядывая стоящие на полке книги.

– Возможно, это может показаться вам странным, – немного взволнованным голосом начала она, – но я очень люблю читать «Одиссею» Гомера.

– И что же особенно понравилось? – Хунгур провел рукой рядом с книгами, на которых покоилась нежная ладонь Дивины. Та сразу же одернула ее, отступая назад.

– Пенелопа, – прошептали полные губы красавицы. Она прижалась спиной к книгам, ощущая себя загнанной в ловушку.

Мужчина улыбнулся.

Его пальцы чуть не коснулись лица Дивины, когда извлекли с полок одну из книг.

– А как на счет «Иллиады»?

– Печальная история великого народа, – женщина уловила изучающий взгляд Хунгура. Он сощурил глаза, и его губы изогнулись в холодной улыбке. Кажется, воин был доволен ее ответом.

– А что ты думаешь по поводу Елены Прекрасной – двоюродной сестры Пенелопы? – задал Хунгур очередной вопрос.

Надо же. Этот воинственный мужчина знал эти произведения Гомера.

На мгновение, Дивина сомкнула веки, собираясь с мыслями и смелостью. Она ведь не привыкла открыто говорить, что думает и чувствует.

– Несчастная, красивая женщина, игрушка, в руках мужчин, ставшая лишь поводом для разжигания войны, – с болью в голосе, ответила Дивина.

– Ты сочувствуешь ей? – Хунгур поставил книгу на место, слегка коснувшись волос молодой женщины. Они были необычайно мягкими, нежными.