10 жизней. Шок-истории

У него будет ломка, как у джанка Уильяма Берроуза, невыносимая пытка, мучительные позывы – но он выдержит, он не сдастся. Он включит, когда будет готов.

***

Он продержался неделю.

По прошествии этих дней, длинных, черных, тягучих, он нашел себя в странном виде: он не хочет играть, а встретиться с Олей – да. Он смог в этом признаться на исходе седьмого дня. Оля заняла все его мысли. Она снилась ему по ночам. Мастурбация не помогала. Не помогал коньяк. Впервые за долгое время он жил в реальности. Что здесь? Боль.

Ничего больше. Причина боли – желания, надо от них избавляться, как завещал Будда, но легче сказать, чем сделать. Сделать Дима не смог.

Он сел за компьютер.

Пальцы вздрагивали он напряжения, когда он вводил пароль – вышло не с первого раза. Черт!

Пять непрочитанных сообщений.

Оля.

Спрашивает, куда он пропал. Все ли в порядке?

«Дима, прости. Я торопыжка. Вечно спешу – вдруг не успею? Пугаю людей. Они живут медленно, у них вся жизнь впереди, а у меня – маленький шанс.

Ремиссия – моя жизнь. Я не знаю, сколько она продлится. В моем измерении скорость и время отличаются от привычных. Теория относительности. Все относительно, кроме смерти».

Сообщение трехдневной давности. Больше она не писала. Сейчас не онлайн.

Он застучал по клавишам.

«Я приболел. Грипп. Неделю лежал пластом».

Тотчас пришло письмо.

«Как себя чувствуешь? Выздоровел?»

«Да».

Он прибавил:

«Встретимся вечером?»

«Где?»

«Где удобней».

«Можно где-нибудь в центре.

Как насчет „Шоколадницы“ на Арбате? В семь?»

«Да».

***

Он пришел в шесть сорок пять и сел у окна. За окном сырость и темнота, мокрый снег, желтые арбатские фонари. Немноголюдно. Кто в такую погоду будет гулять по Арбату?

Заказав чай с мятой, он стал смотреть на часы. Всякий раз, когда кто-то входил, он вздрагивал. Не она. Нет. Накапливалось напряжение. Тело окаменело. Кровь прилила к лицу, пульсируя в левом виске.

В семь ноль-ноль он не выдержал.

Бросив деньги на стол, две мятых сотни, он встал.

И —

– тут же сел.

Вошла Оля.

В светлом берете и красном пуховике. Каре. Красная губная помада.

Их взгляды встретились.

Она улыбнулась.

Кажется, он улыбнулся в ответ – во всяком случае, попытался.

– Рада тебя видеть! – сказала она, присаживаясь к нему и протягивая ему руку: – Будем знакомы очно?

– Да. – Он пожал руку. Рука была теплая.

Оля сняла куртку.

– Ты что-нибудь заказал?

– Чай.