10 жизней. Шок-истории

Я очень хотела жить. Сейчас работаю в благотворительном фонде. Мы помогаем детям. Разве может быть что-то важней? У нас есть вакансия. Можем тебя устроить.

– Боюсь, зарплаты не хватит на аренду квартиры. Придется жить на вокзале.

– Богатым не станешь, но не это главное в жизни. Можешь быть волонтером, в свободное от работы время, вместо компьютерных игр.

Он усмехнулся:

– Времени у меня много, больше чем надо.

– Заходи в гости, посмотришь, как мы живем. Только сразу предупреждаю: это затягивает. Начнешь – не сможешь остановиться.

Она смотрела ему в глаза, говорила эти слова, и он знал, что сделает все, что предлагает она, девушка из его грез. Она вошла в его жизнь. В мягкой полуреальности пробуждается чувственность. Кажется, он влюбился. Он хочет целовать эти губы, чувствовать ее дыхание на лице. Между ними есть магнетизм, они движутся навстречу друг другу сквозь время и расстояние, чтобы слиться в единое целое и…

…хватит, мой друг, фантазировать.

Начни с малого. Расслабься, поддержи разговор.

– Может, выпьем вина? – спросил он, сделав глубокий вдох. – Тебе можно?

– Нет.

Он погрустнел.

– Разве что пару глотков, – прибавила она заговорщицки, чуть наклонившись к нему. – Я врачу не скажу, он не священник. Маленький грех не считается.

***

Он пришел домой в начале одиннадцатого и сразу включил компьютер.

Сообщение от Оли.

«Привет! Еще раз спасибо, что проводил.

Он улыбнулся. Пальцы набрали ответ:

«Без происшествий. Скучно)».

«Спасибо за вечер! Я напилась – жуть!)) Мне теперь много не надо. Что будешь делать? Спать? Или будешь играть в компьютер?; -)».

«Думаю о завтрашнем дне».

«Прочти в Википедии о Ван Гоге и Клоде Моне. Они гении. Завтра встретишься с ними. Место встречи изменить нельзя. Музей. Волхонка, 14. В 15—00».

«Буду приобщаться к искусству».

«С тебя программа на следующие выходные».

«Договорились».

«Спокойной ночи».

Он встал. Он больше не мог сидеть. Все бурлило внутри. От рук пахло духами.

Покружив по комнате с полчаса, он вернулся к столу.

Вытащив диск с игрой из трещины дисковода, он вышел в ночь, на узкий тесный балкон.

Желтый фонарь тлел во дворе. Не было ни души. Черные силуэты домов липли к серому небу.

Вдохнув влажный прохладный воздух, он вспомнил слова Оли.

«Неважно, что за окном – снег, дождь или солнце.