Игра в бисер

Коль чувство наше настоящим было,

Оно не станет прошлым, друг мой милый!

«Всё стало ясно. Да, я не любим…»

Всё стало ясно. Да, я не любим.

Ты камень, а не хлеб, мне подарила.

Но этот камень сердцем был твоим —

Холодным, гордым, полным твёрдой силы.

Но верю я, что холод этот – ложь.

В тебе живёт неистовое пламя:

Ты по сердцам, как по камням, идёшь

И камни жжёшь горячими стопами!

Как много надо было мне огня,

Чтоб понял я, о боли не жалея:

Да, ты сильна.

Склонись же перед слабостью моею!

Но все же – как несхожи мы с тобой:

Твоя любовь – скала, моя – прибой!

«Твоя любовь – светла, моя – темна…»

Твоя любовь – светла, моя – темна,

Ведь ей в твоей тени стоять приятно.

Меня чаруют тайна и луна,

Тебя – сиянье дня, где всё понятно.

Твоя любовь беспечна и легка,

Как бабочки крылатой трепетанье…

Моя – в раздумьях, и она горька, —

Моя награда, подвиг, наказанье.

Твою любовь постигнет разум мой,

Ты не поймёшь мои живые строки…

Но мы бредем тропинкою одной

И вместе учим горькие уроки.

Я верю: рождены с тобой мы были,

Чтоб день и ночь друг друга полюбили.

«Да, ты любима. Но… ты не бессмертна…»

Да, ты любима. Но… ты не бессмертна.

Чем жизнь короче, тем длиннее миг.

Ты хочешь жизнь измерить мерой верной

И ищешь смысл в реченьях пыльных книг.

Бессмертие – нет тяжелей загадки!

Его мы ищем каждый день и час.

Как поиск горек, а находки – сладки!

А я бессмертье вижу без прикрас:

Оно – не счастье, но и не страданье.

Оно – в продленье нас за гранью дней

Словами, кистью и воспоминаньем,

А также – вечной красотой твоей.

Ты можешь в сердце у меня прочесть:

«Ты будешь, ты была, ты вечно – есть!»

По небу полуночи

По небу полуночи ангел летел

Из мира – в последний предел;

Он сахарный палец держал на губах,

Молча о любви и грехах.

Он певчую душу с земли забирал,

На Суд её нес, и сиял, и молчал,

Но пела о жизни своей, чуть дыша,

Певица, бродяжка, душа.

По небу полуночи отзвук летел,

Пьянил, будоражил, тревожил, звенел,

По небу полуночи песня плыла,

И сахарно таяла мгла.

Хмелён был напев, сочинённый людьми,

Был полон ошибок, прозрений, любви,

Но в ангельском сердце, не тронутом злом,

Остался незримый надлом.