Песочные часы арены

Как-то само собой сократилось, он её стал звать «Точкой». Может, еще что-то там, не знаю, не лез.

– Ну, а ты?

– Я? – Грошев помедлил с ответом. – Ты же слышишь, зову ее просто Светланой, Светой. Она для меня всю жизнь… многоточие. С загадочным вопросительным знаком в конце.

– Хм, Пух! Значит, я, получается, – Венин Пух?

– Тогда уж – Вени Пух. – Оба озорно рассмеялись.

У Пашки воспоминания детства были совсем ранними. Ему припоминалось, как года в три за кулисами его катают на лошади мама и дядя Веня.

Гром аплодисментов из зрительного зала его долгое время пугал, пока он не осознал, что этот шум почему-то волнует и радует дядей с тетями в ярких костюмах. Мама с дядей Веней счастливо улыбаются, произносят постоянно какое-то странное слово «успех». В памяти Пашки отложился грозный рык львов в помещении напротив их конюшни – страшно! Но мама с дядей Веней даже не обращают внимания – значит, не страшно… Веселые дяди с блестящими трубами под низким потолком, сидящие уступом вниз с какими-то подставками, освещенные яркими лампами. Разлинованные белые листы, которые они то и дело переворачивают. Оглушающие звуки, от которых закладывает уши, если стоять в приоткрытой двери оркестровки. Серьезный пузатый дядька с каким-то странным рычащим именем «дирижер». И бесконечные поезда, поезда, гостиницы, беззаботная пацанва, резвящаяся в манеже. Постоянный плач с ором, когда родители ставят своих чад в стойки на руках, заставляют тянуть нетянущиеся носки. Ежедневные ненавистные шпагаты, которые, ну никак, не хотят, чтобы распластанные ноги коснулись ковра манежа. И эти ноги родители все время задирают куда-то вверх, растягивают в стороны, а ноги сопротивляются. В паху неприятно горит, голосовые связки невольно начинают вибрировать, глаза рождают слезы, даже не спрашивая твоего разрешения. Цирковое детство…

Пашка жил счастливо. Правда, не понимал, почему у всех были папы, а у него – дядя Веня, которого он пытался звать папой.

Но ему объясняли, что папа у него другой. Где этот дядя-папа, почему не приходит, стало ясно не сразу. Потом. Когда он стал что-то понимать, ему спокойно и толково объяснили, что папа погиб. Дядя Веня – его отчим. Это тоже что-то типа папы, но не совсем. Дядя Веня Пашку любил, холил, лелеял, баловал, относился как к родному сыну, может, даже лучше. Поэтому маленький Пашка не видел разницы между «папа» и «дядя Веня», для него это было одним и тем же.