Короли умирают последними

 – В другой палате тебе будет комфортнее!

– Не хочу я никуда уходить! – зло возражал латыш. – Почему ты все время здесь командуешь?

– Потому что так надо! – рассмеялся Лев. Потом помолчал и неожиданно предложил. – Давай тогда честно решим проблему.

– Как? – Круминьш приподнялся на кровати.

– Сыграем в шахматы. Ты со мной, например. Или с Соломошей. Кто выигрывает – остается. Проигравшему – кусок сала с хлебом и почетные проводы в другую палату. Я с чехом врачом уже договорился. Идет?

Круминьш внимательно посмотрел на «Короля».

– Ну что ж, давай, – согласился латыш. – С тобой буду играть!

– Соломоша, расставляй фигуры! – с азартом воскликнул Каневич, сворачивая очередную самокрутку. – Сейчас состоится партия века. Сборная СССР в моем лице против сборной буржуазной Латвии! Тумбочку на середину, между кроватями, туда доску поставим!

Спустя минуту импровизированное поле боя было готово. Рубинштейн снял с доски белую и черную пешки, спрятал за спиной, потом вытянул кулаки вперед.

– Эта! – Каневич хлопнул ладонью по правой руке Лени. Открытая ладонь – черная пешка.

– С детства любил черненькими! Ну-с, неуступчивый ты наш, твой ход!

Партия началась. Круминьш в начале задумывался чаще, играл неторопливо, аккуратно ставил фигуры и пешки в самый центр клеток. После десятого хода Каневич занервничал. Он понял, что латыш в шахматах – не новичок. Белые фигуры направлялись если не профессионалом, то крепким любителем, уж точно.

– Давай, тугодум, ходи поскорее! – «Король» подгонял Круминьша. – Надоело ждать!

– Сейчас. Ваша пословица «Поспешишь – людей насмешишь» в этой игре верна, как нигде, – ухмыльнулся Валдис. – Шах вам, Король королевич!

Каневич побагровел.

Он понял, что теперь проигрывает. В голове лихорадочно заметались мысли в попытках найти достойный вариант для спасения ситуации.

«Вот так… Тебе ловушечка, угоди, угоди в нее, позарься на моего коня, давай!»

Но Круминьш уверенно прошел мимо ядовитого соблазна.

– Шах и мат через два хода! – спокойно произнес латыш, передвигая ладью.

Каневич с яростью сбросил фигуры на пол.

– Черт! Ты наверняка занимался шахматами! Наверное, в своей Риге бегал в клуб? Давай реванш!

– Нет, – усмехнулся Круминьш. – Уговор дороже денег. Прошу на выход!

И он показал рукой на дверь. Лев побледнел, встал со стула.