Четыре тетради (сборник)

«Игрушка ничтожных случайностей, вот кто ты, Тристрам Шенди! И всегда таким будешь».

«Остальное же, мадам, не стоит того, чтобы ради него нагибаться».

Когда приехали, наступила весна.

Игра с котиком и колбаской

«Ты идёшь, как будто что-то случилось. Как котику даёшь колбаску на верёвке, а потом из него её вытаскиваешь… Я так играла в детстве. Если котик с тяжёлой судьбой, он во второй раз не ест. А если кошка наглая, глотает и глотает – а ты вытаскиваешь».

На вокзале

– Останься, если можешь.

Девушка в красных штанах

Средний и безымянный пальцы сложены вместе.

Вышла из вагона, чтобы оставить за собой это наблюдение и уйти со сцены.

Ракета

– Как ты расстаёшься?

– Как ракета, которую подорвали.

Моцарт и управдом

Моцарт тоже родился по недосмотру. Моцарт родился, потому что управдом был пьян. Управдом был пьян, и родился Моцарт.

Фантомы

«Меня развратили, но не избаловали».

Лучше бы наоборот.

Оказалось, ещё и избаловали.

– Ну, давай сотрём мою память.

Зачем ты тащишь сюда к нам в кровать сундуки с фантомами моего прошлого!

Утренний мир

Тонкая девушка выглядывает из-за плеча толстой, утренний мир.

Братец

Купил прозрачное синтетическое платье и бант, вымыл девочку в корыте и накормил. Одесская беспризорница, вышвырнул наутро, как куклу.

Совесть

Я не знаю имени ни одного олимпийского бога, которого бы мучила совесть. Здесь же, после художеств, обрезают крылышки. И ходишь, и болит.

Монголоидка

Монголоидка в электричке.

Улыбка, как солнышко в Бостоне: то гроза, то снег.

Сентиментальное

Деревья были золотыми справа, клёны, нет, тополя, вышел, стали красными, и брандмауэр стал красным, и деревья справа.

Жизнь как жемчужная шутка Ватто.

На скамейке ножичком «Блядь».

Сон: сарайчики, подплываем к Нью-Йорку.

Завтрак: манная каша и два грейпфрута. Утреннее ошеломление тем, что меня не было раньше.

Ты похожа на лежащую ёлку – ах! вот и корешки.

Так не бывает! Когда так бывает, герой оказывается негодяем, а алые паруса – чёрными крысами.

«Тебя никто не будет любить внутри так, как я».

Расплавленная лень июльского городка, где сонная телега проезжает раз в полчаса, и камень Лэси горяч, как паперть, в трещинах которой прячутся ящерицы.

Тебя нужно долго отмачивать в счастье, чтобы всё хорошо. Может быть, когда-нибудь, в другой жизни. Но другой жизни нет. Есть, но в ней, кажется, не встречаются, а если встречаются, то не узнают друг друга.