Четыре тетради (сборник)

Другая что-то про публичный дом. Убегал.

Сфотографировать тишь?

Что за жизнь! Что за любовница!

Пламя горит, как крест. Дождь вчера, как внутри костра. Как трещат поленья, ночной.

– Скажи мне что-нибудь хорошее.

– Как дела?

Сушу палатку свечкой. Ни мысли, ни движения души.

Наколоть дров, высушить носки, поймать рыбу – выжить. Россия, деревня, все века – эта жизнь, это её жизнь, Родины. Поэтому и побеждала врагов – выжить – с той же ненавистью, что рубила соседа за клочок земли, за тень от плетня – страшно, яростно и пьяно.

Первое время. Среда, ночь, свеча, часы.

Знаки: вспых синей звезды, пламенный крест, дрожащий в палатке: свеча и фонарь.

Да не мучь ты себя книгой: пиши, что получится.

Знаки: ну знаки. Ну, между двух слов. Весь в порезах.

Завтра, может быть, уезжаем.

Выжить и идти.

Дня через три пойму, что это было.

Ноги, выпить ночь.

Жизнь животных: все эти походы за сохой, косой, росой.

И дети, и женщины, и книги, и соха!

Красная дорожка Марса на воде (не видел). Марс впервые за 60 тысяч лет так близко. Россия – Гугландия, пока. Нашёл шкуру змеи с пустыми оболочками глаз. Завтра, если погоды, идём на Рахмансари.

Сегодня воскресенье.

– Тонкое наблюдение!

Скрылось солнце, пошла рябь справа и слева, ждёшь мордотыка, надеясь, что успеет добежать катамаран под сень, по ветровую тень острова.

Слева, где закат за облаками, Ладога – ртуть. Справа, где север, – кипящий свинец.

Остров круглых катающихся камней, каждый камень со страусиное яйцо. Проблесковый маяк.

Они вспомнили Иных. А я: её молодость и некоего тренера (первого), второго её мужчину. И палатку их, и одиночество, полноту резкости и счастья. Всё утекло.

Чинил кроссовки, schumacher.

Супик: пара подберёзовиков, сыроежки, пакет сухих шампиньонов, чёрный перец (горошек), лавровый лист, капля вьетнамского кетчупа, две картошины, кубик грибной и капля раст.

Необходимость быть.

«Так он же евромонах», – (спутал – иеромонах). – «А мне всё равно, кто в рясе, тот и поп».

Остров состоит из шаров размерами от куриного яйца до пушкинской дующей головы богатыря. Один мыс – камни – горох, другой – головы богатырей. Посреди черничные поляны.

Подозрительно красиво.