Блудная дочь

Дочь своего отца, хитроумная Любовь, заподозрила неладное:

– Ты небось какую-то точку скажешь сделать. И все.

– Нет, не точку. Когда это я тебя обманывал? Большую, хорошо заметную татуировку. Делать так делать. Зачем из-за точки сыр-бор разводить?

Видно было, как Любаша мысленно взвешивает, соглашаться ли на условия отца или продолжать добиваться полной свободы. Обманывать не обманывал. Обещания исполнял. Тут – большую татуировку обещает. И в салон сам отведет. Они с Женькой переглянулись и решили согласиться.

– Ну, раз папа Миша согласен, мы тоже на его условия пойдем, – подтвердила Женькина мама.

Миша долго старательно делал рисунок, которому предстояло украсить кожу их выросших детей.

Давно ли они оба в колясках лежали? Улыбались своими младенческими ртами, протяжно агукали…

Сейчас вот жесткач им подавай. Тату. Чтоб все как у дикарей. Тотемные знаки. Символы силы…

Ладно. Будет вам символ. Заказали – получайте.

В салон пошли, так сказать, семьями.

Никто, кроме Миши, эскиз не видел.

Матери вышагивали со скорбными лицами, как на проводы в армию. Обе, хоть и доверяли Михаилу, боялись неожиданностей. Люба и Женька дико стеснялись идти вместе со своим старичьем, поэтому двигались в отдалении, независимые гордые жертвы невыносимого родительского произвола.

У дверей салона собрались всей компанией.

– Ну тут-то можно посмотреть? – настойчиво потребовала Люба, пытаясь заполучить из Мишиных рук свиток с рисунком.

– Заходим, заходим, – отказался он.

 – Договорились без просмотров и худсовета, выполняйте свою часть уговора.

– Усаживайтесь, – предложил сопровождающим лицам молодой крепыш-татуировщик. – Что будем делать? Картиночки показать?

– А мы уже со своей картиночкой, – похвастался Миша. – Вот.

Парень развернул рулончик и присвистнул:

– Ого! Серьезная вещь! В цвете делаем?

– Ну да, – подтвердил Миша. – Вот тут внизу травка зелененькая. А лучи – красные.

– И ей, и ему? – кивнул в сторону жаждавших перемен Любы и Жени мастер.

– Ага. Им хочется одинаковое чтоб было.

– Где?

– А вот тут, на лбу. Повязочкой такой, – показал Миша на себе.

– Фига се! Первый раз вижу, чтоб родной отец… – растерянно проговорил умелец. – А если им потом надоест?

– Не, не надоест, они на сто процентов уверены, – убежденно заявил родной отец. – А нам для них ничего не жалко.

Женщины не выдержали напряжения, подскочили. И обе буквально взвыли от ужаса.