Не обожгись цветочком папоротника

– У-у-у, тот пояс заговорённый. Волк, ай медведь к примеру, выйдет из лесу, увидит стадо, а ему будут видеться не коровы и телята, а большие и малые камни. Он и повернёт назад в тёмный лес. Яшма ослабит свой пояс, и коровы разойдутся подале, затянет потуже, и они соберутся вокруг него.

Ребята вышли из ограды. Вниз к Русе бежали несколько тропинок.

– Скупнуться бы, – пробормотал Малой, глядя на сверкающую заманчивую ленту реки.

– Ага, скупнись, русалки тебя живо на дно утянут.

– Лана батька отпустил.

– Может, он какой особый заговор знает?

– Не знаю. Ладно, пошли.

Ребята свернули направо. Там начинались пашни. Кое-где ещё пахали, но большая часть полос и межей уже лежала серым покрывалом, готовая принять семя. Дети прошагали мимо полей. Мысли вновь вернулись к деду Яшме.

– А всё-таки хорошо, что он тогда нам указал, где слюда лежала. Ты свой кусок куда дел?

– Да ещё никуда. А ты куда?

– Я батьке отдал. Ох, он и обрадовался, говорит, что такой ему как раз и нужен был.

– Да? А зачем?

– Сказал, что окно красное в городе видел из слюды. Теперь попробует и в хате сделать.

– Может, и мой кусок твоему батьке отдать? Мне он кабыть без надобности. Я окна делать не умею.

– Хочешь – отдай.

Ребята замолчали. Вдалеке показалось стадо. Яшмы пока нигде не было видно. Но теперь лучше замолчать. Кто знает, какие у них уши, у этих колдунов. Они, небось, на много вёрст вокруг слышат.

9

«Хлеб – всему голова» – эту истину Василиса усвоила с раннего детства и никогда не задумывалась, почему именно хлеб.

Ни мясо – в лесах полным полно зверя, ни рыба – реки ею так и кишат, а хлеб. И потому готовить его нужно было особенно. Прежде всего, в полной тишине, что соответствовало настроению девушки. Остальными деталями она преступно пренебрегла, благо, никто не видит. Привычно месила тесто, сажала хлебы в жаркую печь на предварительно выметенный и устланный прошлогодними дубовыми листьями под. В работе этой не видела сакрального смысла, но свои мысли держала при себе. По опыту знала, что так будет ей же лучше. Может поэтому, никогда у неё не получалось так, как у матери. Но и к этому прискорбному для неё факту относилась с полным равнодушием. У матери всегда всё вкуснее, и это правильно.

Проверяя готов ли хлеб, она вынула один каравай и постучала костяшками пальцев снизу, старательно прислушиваясь, но нужного звука не получилось. Опять Лан будет кривиться, что хлеб кисловат.