Не обожгись цветочком папоротника

Женщина впервые испугалась. Она поняла, что времени у неё почти не осталось. И побежала.

3

Вскоре вся семья из рода Видборичей собралась в избе за завтраком. Девушки спустились из своей горницы под неодобрительные взгляды отца.

– Спите долго, – буркнул он.

Ярина и Тиша виновато опустили головы, смирно прошли на свои места. После краткой молитвы все приступили к трапезе.

– Да они опять жгли лучины до поздней ночи, – чуть насмешливо продолжил прерванную было тему брат Лан.

– Мы пряли, – робко возразила Тиша, за что и получила несильный щелчок по лбу от матери.

– Ягода калина сама себя хвалила: я-де с мёдом хороша. Видела я вашу пряжу. У Ярины хоть что-то получается, а тебе, Василиса, должно быть совестно! – Домна возмущённо обернулась к старшей дочери. – Какова пряха, такова и рубаха. Ладно, что мать одевает, а если бы свои наряды носила, стыдно людям в глаза смотреть было бы.

– А пускай на свои рубахи смотрят!

Домна от таких дерзостей застыла с крынкой в руках, не дойдя до стола.

Девочки ещё ниже склонили свои повинные головушки, и даже Лан опешил от нахальства сестры. И только старая баушка сосредоточенно катала в своём беззубом рту какой-то особо вкусный кусочек и никак не отреагировала на выходку Василисы.

– Цыц! – Ивар нахмурил брови. – Не доросла ещё, чтобы людям глаза завязывать.

Далее ели молча.

На широком деревянном столе, покрытом белой льняной скатертью с красными узорами по краям, стояла нехитрая, но вкусная и сытная еда: хлеб, как водится, в центре стола, поломанный на крупные куски – резать нельзя, лежал на хлебном полотенце, котелки с дымящимся вкусным паром, один с кашей и мясом, другой – с пареной репой, яйца варёные, да молоко топлёное – варенец.

Вокруг на лавках восседала немногочисленная семья: на хозяйском месте Ивар, рядом с ним его старший сын Лан, напротив отца старенькая баушка и три старшие дочери, а далее мал мала меньше – восьмилетний Малой, пятилетняя Забава и совсем маленький Айка.

Все усердно работали ложками. Малыши смачно кусали большие куски хлеба, с громким чмоканьем запивали молоком и тут же заедали ложкой каши. Мужчины, в лице отца и сына, ели медленно, основательно. С утра уже наработались. И впереди столько всего ещё надо переделать, некогда будет отвлекаться на перекусы. Так что надо набраться сил. А что силушки даст, как не родной хлебушко?

Тиша ковырялась.