Незримое звено. Избранные стихотворения и поэмы

Я дышу мельчайшей красотой,

я живу, ручьями отраженный,

и пляшу себе умалишенный,

бедный, неудавшийся, пустой.

«В одиночестве глубоком…»

В одиночестве глубоком

проводя часы и дни

даже, и каким же боком

я рассорился с людьми?

Я прожарился на солнце

летом, из дому ушел.

Этот год мне стал бессонницей,

разошедшийся как шов.

Вот такие вот дела:

вперемешку дни и дни —

меня мама родила

и рассорился с людьми.

«Что искали, что нашли…»

Что искали, что нашли,

выбегая утром рано

из ворот и ураганом

завихряяся в пыли,

наши ноги, наши души? —

Чудеса и небеса,

лента – девичья краса,

если взять тебя послушать.

Если же его послушать,—

суета, не стоит слов,

стыдно и смешно – ослом

надо быть, чтоб тратить душу

на такое.

«Страстно музыка играет…»

Страстно музыка играет

в парке в арке у пруда.

Лабух на кларнете лает.

Арка ходит ходуном,

ходит и в пруду вода

синим дорогим сукном.

На тропинке ручка в ручку

изваяньем под военный

визг стоят олигофрены,

смотрят косо без улыбки

на мордованную сучку,

утащившую полрыбки.

Ходасевич, Ходасевич

слышит свесившись из рая:

Айзенберг и Файбисович

страстно музыку играют.

«Не уходи, Тангейзер, погоди…»

Вн – Тн

Не уходи, Тангейзер, погоди.

Возможно все несчастья впереди

и ты успеешь вдосталь пострадать

на том привычном для тебя пути,

который тоже ведь не плац-парад.

Кто знает чем – ведь ничего не стало —

они согласные довольствоваться малым

живут, не тужат, небеса едят?

Но ты – не так, и я пишу с вокзала:

не уезжай, Тангейзер, навсегда.

Ты веришь – розу держит только вера,

ты знаешь, что безумие есть мера,

куда б ни кинулся, одна, одна.

И в пене слов рождается Венера

до розового дна обнажена.

«Ты ждешь, что роза расцветет…»

Вн – Тн

Ты ждешь, что роза расцветет

на посохе Войтылы,

и весь как есть смешной народ

забудет все, что было.

Но есть участие всерьез

и в мстительнейшем страхе —

не умирай совсем от слез

даже на этом прахе,

во влажных травах и цветах

лежи, влагая руки

в подвластные тебе науки,

невидимые просто так.

Пускай тот замок фей – вокзал,

с которого ты отбыл,

останется в твоих глазах

позорнейшим и подлым

пятном на жизни и судьбе

и снова станешь нем,

но я спешу, пишу тебе:

не уходи совсем.