Незримое звено. Избранные стихотворения и поэмы

Но задавлен звенящим щитом

долго ль не знать мне

где знамя

и дом

где же мой кров

и зачем моя кровь

пролита

где мой народ

и зачем над народом

плита

Надо ли буйствовать маленький нежный Давид

что же мне делать когда по гробам я забит

Будто бы горб

надо мною любовь

от сих и до сих

спрятана в тяжкий одышкой страдающий стих

По вечерам будто черного хлеба ломоть

мне отпускают любовь мою где-нибудь

хилым червем моя прободаема грудь

время меня вам ломать холостить и молоть

Будто не я, а внук золотой Соломон

будто солому оставьте же нас поутру

там под обрывом – ненужную кожуру

что вам с обрезанных псов: я и внук Соломон,

время для вас, близится время времен.

Надо ли буйствовать маленький нежный Давид

где ж мое знамя

где щит мой? – над вами?

Он в небе прибит

Не научусь я давить виноград и любовь свою

ждать вечерами

и ремесло не взойдет надо мною кострами

Только ли ад

там где град

градом битый

где ж кто-нибудь

остужающий грудь

червяками изрытую

черный венец без конца

Соломон! Где обломки венца

золотого венца

царь Давида?

«Солнце, вращайся от боли, стыда…»

2.

Солнце, вращайся от боли, стыда

и доверчивых маленьких рук

маленький круг

в предвечерних часах отвертеться не может

голову сложит

маленький круг

не оставив следа

где же твои облака и беседы синего неба помощник

я в одеяло укутан лежу

что ж уезжаешь планет-деревень помещик

что ж уезжаешь в весенние ночи в звездный свой

Петербург

маленький круг

синего холода бросив межу

где к нам от звезд протянулись хрустальные мечики

«Ищи, ищи дурного единообразья в самых причудливых снах…»

3.

Ищи, ищи дурного единообразья в самых причудливых снах

в самых коверканных лицах

там где гроза – тебе надлежит поселиться

там – где леченье: съедающий страх

Крошечный Нюрнберг в мягкой ладони уместится

и суматоха

так крохотно

все перемелет

озолотит и объявит и явит и свеет

зерна известий

грошевые мягкие зерна известий

ты ж как ищейка за стройным дурным одиначьем

то одиночество видь что на части распалось

и развязалось и въелось и пало в усталость

и та усталость сожгла его ночи и речи и части.