Сюрреалисты

Ты знаешь, когда люди живут под одной крышей, одно может вести к другому. Ты тоже можешь спать с ним, если хочешь.

ЭЛЮАР. Я не хочу спать с Максом. Я хочу спать с тобой.

ГАЛА. Да, разумеется. Все хотят.

БРЕТОН. Я не хочу.

НАДЯ. Хочешь, конечно.

ГАЛА. Но Макс – наш гость. Отказать ему – с нашей стороны проявление негостеприимства, учитывая, что мы все такие хорошие друзья, и после того, как ты чуть не убил его на войне. Действительно, какое значение имеют все эти глупые светские условности? Люди творческие устанавливают свои правила.

Любовь ревнивая и эгоистичная в действительности не любовь. Я знаю, как сильно ты любишь меня. И ты знаешь, как сильно я люблю тебя. И мы знаем, как сильно мы любим Макса. Ты не хочешь проявлять эгоизм в этом вопросе, так?

ЭЛЮАР. Да. Да, не хочу.

ГАЛА. Хорошо. Тогда все решено. Хочешь остаться здесь, со мной и Максом, и посмотреть, как это произойдет?

ЭЛЮАР. Думаю, я лучше пойду в какое-нибудь темное, прокуренное место.

ГАЛА. Хорошо.

Как скажешь. Свет мы оставим включенным, чтобы ты не заблудился на обратном пути.

ЭРНСТ. Она тебя расстроила.

ЭЛЮАР. Нет, конечно, нет.

ЭРНСТ. Послушай, если ты не хочешь, чтобы мы…

ЭЛЮАР. Нет, нет. Все хорошо. Правда. Это не конец света, если жена человека хочет переспать с его лучшим другом. Все равно мы скоро умрем. Это глупо, скорбеть из-за неверности. Если между двух людей существует верность, она должна возникать естественно. Но ожидать этого наивно. А пытаться принудить к ней – безумие.

Мы раздеваемся, одеваемся, раздеваемся снова. Наши тела соприкасаются с разными людьми. Какое это имеет значение? Разумеется, всякий раз, когда она обнажена – это другая вселенная. (Пауза). Но это нормально. Все нормально.

(Пауза).

ЛЕОНОРА. В аду есть зал зеркал, в котором ты видишь себя, каким видят тебя другие люди.

Картина 6

Собака съела все мои маринованные огурцы

БРЕТОН. В начале мы все еще называли себя дадаистами. Но со временем мой конфликт с Тцарой только нарастал.

ТЦАРА. Пятьдесят седьмой манифест Дада. Андре Бретон в роли швей ной машинки, Поль Элюар приглашен на роль зонтика.

БРЕТОН. Почему я всегда швейная машинка? Почему я не могу быть зонтиком.

ТЦАРА. Бум-бум-бум. Вак-вак-вак. Глава сто тридцать вторая. Анатоль Франс пожирается пингвинами, демонстрируя, что искусство – каннибализм объектов, и каждый имеет право на собственное безумие, так же, как и на собственные экскременты.