Пражские тайны / Mysteries of Prague

Десять купил он сам. Ночами ему не дает спать вопрос: что произошло с одиннадцатым экземпляром? Кто его купил? Или его украли в магазине? Удосужился ли вор прочитать книгу? А может одиннадцатый проданный экземпляр – ошибка учета? Или галлюцинация умирающего человека?

МАКС. И все-таки он воспринимал писательство формой молитвы, святым деянием.

ЧТО-ТО НАВЕРХУ (невидимый голос сверху, странный стрекочущий звук, возможно, большого насекомого). Ж-Ж-Ж-И-И-И-И-Х-Х-Х! Ж-Ж-Ж-И-И-И-И-Х-Х-Х!

(Что-то движется по полу наверху, словно перекатывается большой, тяжелый мяч, тикают часы).

КАФКА. Человек может сойти с ума, сидя в одиночестве ночью в доме, где тишину нарушает только тиканье часов, опьяневший от запаха чернил, которыми пишет. Слова вылетают из него, как выблеванная кровь.

МАКС. Он не оставил официального завещания, лишь листок бумаги, наказав мне сжечь все.

МИЛЕНА (появляясь в окне, пойманная лучом прожектора). Не называй меня ребенком. Я – не ребенок.

(Из темноты доносится плач ребенка).

ЖЮЛИ. Дай мне ее адрес. Я хочу ей написать. Я хочу видеть письма, которые она писала тебе. (ЖЮЛИ кашляет в носовой платок. Мы видим красные пятна там, где она кашляет). Все нормально. Красный – мой любимый цвет.

(Исчезает в тенях).

КАФКА. Писать можно только в трансе. Освободившись от сознательных намерений, полностью открывшись телом и душой, и история выходит из тебя, покрытая родовой смазкой.

(ФЕЛИЦА и ГРЕТА идут через круг света, увлеченные разговором).

ФЕЛИЦА.

ГРЕТА. Нет. Мужчины только становятся еще более странными. И секс убивает любовь, как сапог давит таракана.

ФЕЛИЦА. Я поставила пленку обратной стороной и испортила все снимки.

(ФЕЛИЦА и ГРЕТА уходят в темноту).

МАКС. Этот вопрос по-прежнему не дает мне покоя.

КАФКА. Какие отношения между историей и женщиной, которую человек жаждет?

МИЛЕНА. В любви один должен всегда поедать другого. Я буду ждать в Замке.

(Уходит в темноту).

МАКС. История заточена в нас, как в темнице, и мы заточены в истории.

ЛОУВИ. Бог – лабиринт историй.

ЖЮЛИ. Бог вырезает приговоры на нашей плоти.

(Слышен детский плач).

ОТТЛА (в меркнувшим свете). Поезд отходит от станции.

(Звук набирающего ход поезда, паровозный гудок, и сцена погружается в темноту, за исключением маленького столика, за которым пишет КАФКА).