Наш дом и сад в начале века… (Русская пьеса)

Крысиный яд на полке в кладовой.

ГРИГОРЬЕВ. Превосходно. Дамы, надеюсь, вы меня извините. Должен посмотреть, каким я буду выглядеть дураком, целуя жену на глазах слуг. Молитесь за спасение моей души. (Уходит в дом).

ИРИНА. Он действительно идиот.

АНЯ. У Леонида Владимировича доброе сердце.

ИРИНА. И очень пустая голова. Мне бы хотелось, чтобы ему досталась хотя бы половина ума доктора Радецкого.

РАДЕЦКИЙ. Я всего лишь врач. Я ничего не знаю. Это мой друг Николай – гений. Я в курсе, потому что он сам мне это сказал.

АНЯ. Это правда. Пьесы его великолепны.

ИРИНА. Так ли много нужно знать, чтобы написать пьесу? Люди входят и выходят. Говорят друг другу глупости, которые должны восприниматься чем-то умным. Кто-то влюбляется. Все несчастны. В конце кто-то стреляется. Это может написать любой недоумок.

НИКОЛАЙ. Полагаю, именно поэтому у меня так хорошо получается.

ИРИНА. Я не собираюсь принижать вашу профессию. Кто-то должен писать пьесы, иначе все актеры останутся без работы, а я сомневаюсь, что они знают, как делать что-то полезное.

КАТЯ. По существу в написании пьес нет ничего глупого, мама. Значение имеет другое: какие пьесы пишет человек. Только потому, что пьесы Николая пустые и бессмысленные, нельзя утверждать, что они все такие.

АНЯ. Его пьесы не пустые. Они удивительные. Ну почему в этой семье все должны быть глупыми, грубыми или безумными?

РАДЕЦКИЙ. Мы русские. Какой у нас выбор?

КАТЯ. Выборов много. Просто мы должны делать правильные.

РАДЕЦКИЙ. Что ж, я сделал правильный. Решил всю жизнь провести в этом доме, раздражая здешних красавиц.

ИРИНА. Здесь вам всегда рады, доктор. Вы это знаете. Без вас нам было бы невыносимо скучно.

КАТЯ. Это с ним здесь невыносимо скучно.

РАДЕЦКИЙ. Может, мне постараться и вызвать больший интерес. Чем вас поразвлечь? Спеть оперную арию? Встать на голову? Раздеться догола?

НИКОЛАЙ. Может, все и сразу?

КАТЯ. Вы можете помочь собрать деньги на школу.

ИРИНА. Школа, школа.

РАДЕЦКИЙ. Кстати о скрипке. Стоя на упавшем каменном сатире в лабиринте, я увидел этого бедолагу Колю, выглядывающего из окна музыкальной комнаты, в ожидании, как я могу предположить, скрипичного урока.

КАТЯ. Боже мой! Я думала, урок завтра.

РАДЕЦКИЙ. Вы всегда думаете про завтра, а оно не приходит. Увы, здесь только вчера.

ИРИНА.