Онегин и Татьяна в Одессе

У здешней жизни есть и свои прелести.

ОНЕГИН. Эти женщины.

ЛЕНСКИЙ. Да, эти женщины.

ОНЕГИН. Красивые женщины?

ЛЕНСКИЙ. Да. Очень.

(Пока они говорят, ТАТЬЯНА спускается по лестнице, с любовью обнимает ОЛЬГУ, идет к диванчику у окна, берет книгу, удобно устраивается, чтобы почитать).

ОНЕГИН. И эти женщины постоянно болтают обо мне?

ЛЕНСКИЙ. Если на то пошло, да. Все хотят знать, что делает в деревне такой светский человек, как ты. Они думают, что Санкт-Петербург подходит такому куда как больше.

ОНЕГИН. Когда твой отец проматывает твое наследство до того, как ты успеваешь заполучить его, а богатый дядюшка призывает к своему смертному одру, разве у человека есть выбор? Поверь, мне совершенно не хотелось сидеть у кровати этого старикана, который или потчевал бы меня высокопарными лицемерными советами, или хихикал, вспоминая, скорее всего, вымышленные амурные победы полувековой давности, или пердел, как тромбон. Но дяде хватило такта откинуться до моего прибытия и оставить мне это поместье.

До сих пор мне неясно, из доброты или с тем, чтобы сыграть со мной злую шутку. Самая большая услугу, которую старый может оказать молодому – заползти в гроб и надвинуть крышку, предварительно выложив деньги на стол.

ЛЕНСКИЙ. Потом, к своему удивлению, ты обнаружил, что здесь не так плохо, как ты думал, и решил остаться.

ОНЕГИН. Я ничего не решаю, если есть возможность этого избежать. Это инерция, знаешь ли. Инерция, а также тот факт, если говорить честно, а я делаю раз-другой между двумя полнолуньями, меня начала доставать моя городская жизнь.

Мне обрыдли женщины и я оставил их ради книг. Потом оставил и книги, обнаружив, что с ними невозможно совокупляться. После этого мог выбирать только между азартными играми и самоубийством.

ЛЕНСКИЙ. Но теперь ты, разумеется, оценил очарование мирной деревенской жизни.

ОНЕГИН. Господи, нет. Я ненавижу ее еще сильнее. Месяц в этом месте равносилен году в любом другом. Как текла моя городская жизнь? Rost-beef, трюфли, лимбугский сыр, потом в театр, посмотреть какую-нибудь глупую пьеску, и насущный вопрос: чью жену я отымею этим вечером? Здесь я сижу на крыльце и смотрю на коз.

Местные глупы и все пахнет коровьим навозом. Только не обижайся. От тебя пахнет нормально. Во всяком случае, когда ты рядом, ничего неприятного до моего носа не доносится. И чтобы быть справедливым, ты далеко не так глуп, как большинство этих людей.

ЛЕНСКИЙ.