Пиранделло

Я просыпаюсь, и не знаю, где нахожусь. Словно стараюсь вспомнить сон. Пытаешься ухватиться за него, а он как раз скрывается за углом. И сейчас, кстати, тот самый случай. Почему я здесь?

ПИРАНДЕЛЛО. Не знаю. Это философский вопрос или…

ДУЧЕ. Это невероятно раздражает, знаешь ли. Словно входишь в комнату и не можешь вспомнить, а чего ты туда пришел. Подожди. Вспомнил. Я принес хорошие новости. Я здесь для того, чтобы сообщить тебе, что ты удостоен великой чести. Тебе доверено написать биографическую пьесу о моей жизни.

Я знаю, что ты в восторге. Ты в восторге, правильно? Не выглядишь так, словно ты в восторге. Почему ты не в восторге?

ПИРАНДЕЛЛО. Разумеется, это великая честь. Вы оказываете мне такое доверие, ставя передо мной столь ответственную задачу, но на самом деле…

ДУЧЕ. На самом деле что?

ПИРАНДЕЛЛО. Я тяготею к пьесам о своеобразии и иллюзорной природе реальности. Вероятно, моя кандидатура – не лучший выбор для написания пьесы о человеке, который точно знает, кто он, и уверен во всем.

ДУЧЕ. Откуда тебе известно, в чем я уверен?

ПИРАНДЕЛЛО. Я лишь говорю, что вы всегда выглядите таким уверенным, о чем бы ни…

ДУЧЕ. То есть ты не хочешь написать пьесу о моей жизни?

ПИРАНДЕЛЛО. Не то, чтобы я не хочу. Просто чувствую, что моих весьма скромных способностей…

ДУЧЕ. Ты думаешь, это ниже твоего достоинства?

ПИРАНДЕЛЛО. Абсолютно нет. Но драматург не всегда может просто сесть за стол и написать пьесу, потому что кто-то предлагает ему это сделать.

ДУЧЕ. Разумеется, ты можешь.

Если я захожу в ресторан и заказываю пиццу, мне ее готовят. Я зашел в театр и заказал пьесу. Ты – драматург. Вот и напиши мне пьесу.

ПИРАНДЕЛЛО. Но мои пьесы о двойственности, связанной с нашей верой в то, что мы знаем истинную природу реальности, тогда как на самом деле ясности…

ДУЧЕ. А если мы отрубим тебе член? В этом случае с реальностью тебе все будет ясно? (Пауза). Расслабься. Шучу. В каком-то смысле. Хотя просто удивительно, насколько эффективно угроза отрезать кому-то член снимает вопросы о природе реальности.

Но я не собираюсь на тебя давить. На самом деле я личность творческая, все тонко чувствую. Играю на скрипке, люблю оперу. Обожаю слушать толстяков, которые ходят в этих глупых шляпах, орут друг на дружку и притворяются, будто умирают. «Паяцы» я слушал снова и снова, пока из ушей не пошла кровь. Я еще и актер. Играю роль Дуче. Ношу маску. Но снимая ее, лишаюсь и лица. Не остается ничего, кроме скалящегося черепа.