Потерянное поколение

ЭРНЕСТ. Дорогу в яблоневом саду поливает дождь. Дождь поливает дорогу в яблоневом саду. Накрыв яблоневый сад, дождь поливает дорогу. Господи! Для взрослого человека это чертовски глупый способ зарабатывать на жизнь.

СКОТТ (появляется из глубины сцены, со стаканом в руке). Вдоль дороги дождь поливает яблоневый сад. Дорога в яблоневом саду вымокла под дождем. Дождь падает на дорогу, рассекающую яблоневый сад. Зеленый свет отражается от воды.

ЭРНЕСТ. Скотт, я пытаюсь работать.

СКОТТ. Послушай, Эрнест, я хочу извиниться за вчерашний вечер.

ЭРНЕСТ. Какую часть вчерашнего вечера?

СКОТТ. Вероятно, за большую. Вообще-то я вчерашний вечер помню не очень хорошо, но практически уверен, мне должно быть стыдно. Я знаю, что вел себя ужасно.

ЭРНЕСТ. Ты всегда ведешь себя ужасно.

СКОТТ. Только когда я пьян.

ЭРНЕСТ. Ты всегда пьян.

СКОТТ. Пишу я трезвым. Если только не напиваюсь до того, как начинаю, но не думаю, что такое случается часто. Впрочем, полной уверенности у меня нет, потому что вспомнить я обычно не могу, поскольку пьян.

В любом случае, прости меня. Ты знаешь, я воспринимаю тебя, как свою творческую совесть.

ЭРНЕСТ. Нет у тебя никакой творческой совести.

СКОТТ. Вероятно, нет. Поэтому ты мне так нужен.

ЭРНЕСТ. Не хочу я быть твоей творческой совестью. Сам будь своей чертовой совестью. Просто перестань хныкать и снимать перед всеми штаны.

СКОТТ. Ты о том, как я обнажаю душу в своей прозе?

ЭРНЕСТ. Нет, я о том, что вчера вечером ты снял штаны в ресторане.

СКОТТ. Ладно, с этим все понятно, но ты согласен с тем, что писатель должен обнажать свою душу?

ЭРНЕСТ. Не думаю я, что ты должен что-то обнажать, особенно зад.

СКОТТ. Ты думаешь, не такой я и хороший писатель?

ЭРНЕСТ. Послушай, не хочу я в это влезать.

СКОТТ. Нет. Скажи мне. Я готов принять твой вердикт. Ты думаешь, таланта у меня нет?

ЭРНЕСТ. Талант у тебя есть. Просто ты глуп.

СКОТТ. Твое мнение так важно для меня, Эрнест. Я про талант. Не про глупость.

ЭРНЕСТ.

И ты слишком много говоришь. Особенно о писательстве. О том, что пишешь, вообще нельзя говорить. Теряешь то, о чем начинаешь говорить.

СКОТТ. Поэтому я так много говорю. Стараюсь потерять все. Я похож на треснувшую глубокую тарелку. Суп капает и капает мне на штаны. Вот почему я продолжаю их снимать.

ЭРНЕСТ. Тебе следует оставить меня в покое, чтобы я смог поработать.

СКОТТ. И какой после этого из тебя друг, если ты говоришь такое в час беды?

ЭРНЕСТ.