Потерянное поколение

Хочу летать. Я – лебедь. И великая балерина. А ты маленький пьяный гремлин, которому защемили нос.

СКОТТ (поддерживает, помогает ходить). Вот так. Давай походим.

ЗЕЛЬДА. Зачем? Почему я должна ходить?

СКОТТ. Не знаю. Так они делают в фильмах.

ЗЕЛЬДА. Да, это веская причина, Скотт. Может, тебе следует привязать меня к рельсам? Или сбросить с обрыва? Так делают в фильмах. Или устроим бой на мечах.

СКОТТ. Я не пытаюсь тебя убить. Я стараюсь тебя спасти.

ЗЕЛЬДА. Бесполезно. Все разбито. Здесь все разбито.

Это карнавал разбитых игрушек. И мои часы остановились. Знаешь, Эрнест, я могу остановить часы, приложив к моему телу. А если сосредоточусь, могу заставить их пойти в обратную сторону. У меня тело пришельца с Урана. Может, поэтому мой муж больше не любит меня.

СКОТТ. Давай без глупостей.

ЗЕЛЬДА. Я не глупа. Ладно, может, немного глупа, но, по большей части, я – непонятый гений. Ты, с другой стороны, пишешь романтический мусор для «Сэтедей ивнинг пост», потом напиваешься и снимаешь штаны в «Рице».

СКОТТ. Не могу поверить, что ты пьешь таблетки из-за какого-то француза с завитыми усами.

ЗЕЛЬДА (яростно отталкивая его). Не надо меня опекать! Счастливчик Пьер любит меня всей душой. Никому из Миннесоты не понять, как сильно он меня любит. И я его люблю. Сильно, страстно и навсегда.

СКОТТ. Ты знакома с ним меньше месяца.

ЗЕЛЬДА. Сколько времени понадобилось тебе, чтобы полюбить меня?

СКОТТ. Это не одно и то же.

ЗЕЛЬДА. Все одно и то же. Кроме меня. Я совершенно другая.

СКОТТ. Зельда, ты знаешь, я не смогу жить без тебя. Ты – моя муза.

ЗЕЛЬДА. Я думала, Эрнест – твоя муза.

СКОТТ. Эрнест – моя творческая совесть. Ты – моя муза. Без тебя мне будет не о чем писать. Я буду никем. Или буду, как все. Дос Пассос говорит, что я напоминаю ему братьев Карамазовых, всех разом.

ЗЕЛЬДА. Что ж, а я братья Маркс, все разом. Мы можем устроить соревнования бобслейных четверок.

СКОТТ. Может, тебе приложить усилия и изображать братьев Маркс по одному? Я хочу сказать, так ли это тебе необходимо, танцевать на столах, снимать трусики и бросать их другим мужчинам?

ЗЕЛЬДА.

Пожалуй, я могла бросить их женщинам.

СКОТТ. А тебе не приходила в голову мысль просто оставить их на месте?

ЗЕЛЬДА. Нет, думаю, что нет. Но тебе нравится, когда я снимаю трусики.

СКОТТ. Только не на людях.

ЗЕЛЬДА. Но мы все делаем на людях.

СКОТТ. И ты всегда провоцируешь меня на драку с мужчинами, которые в два раза крупнее.

ЗЕЛЬДА.