В стране моего детства

Но просьбы молодки были так жалостливы, что бабка сдавалась. Она сползала с постели и уединялась с ней в столовой, где стоял деревянный, сколоченный еще дедом диван. Дверь в столовую плотно закрывалась, и оттуда лишь изредка доносились болезненные вздохи молодки, да приглушенный голос бабки:

– Расслабься, расслабься, милушка…

В особо трудных случаях, требующих повторных сеансов, молодка оставалась на несколько дней, живя у нас. В назначенный день муж приезжал за нею, привозил мзду за лечение.

Иногда это был гусь или пара уток, а то и мешок зерна.

– Вот, прими, баушка, – говорил мужик, стаскивая с телеги дар, – век будем за тебя Бога молить.

– Да, ты бы лучше, чем Бога молить, поберег бабу, мыслимо ли это дело бабе сено метать, да еще вскрости после родов…

– Ладно, баушка, учту, – смущено говорил мужик, а бабушка продолжала наставлять:

– А ты, милка, не забывай, каждый вечер клади поклоны.

– Это перед иконой, что ли? – уже зубоскалил мужик.

 – Да она у меня неверующая.

– Не обязательно перед иконой. А вот встанешь на колени и нагнись, все равно как пол под кроватью моешь…

Не было ничего сверхъестественного в том, как лечила бабка. Ее методом был самый обыкновенный массаж. Иногда даже врачи посылали к ней своих пациенток, ведь в земской больнице не было ни кабинетов массажных, ни физиотерапии, не то, что в современной поликлинике.

Однажды даже мне пришлось прибегнуть к помощи бабки.

Было мне лет двенадцать, когда я, вытягивая на берег тяжелую лодку, так надорвалась, что не могла поднять руки вверх. Когда бабушка впервые коснулась моего живота, разминая и растирая его, я дико орала от боли.

– Ничего, девка, терпи. Ой, желваки-то, желваки какие… И как тебя угораздило?

На третий день лечения мне уже приятно было прикосновение бабушкиных рук к моему животу.

Теперь мне было понятно, почему и мама частенько прибегала к помощи бабки.

Будучи постоянно в «положении» (у мамы было двенадцать беременностей!) или в тягости, как тогда говорили, мама порой и в самом деле чувствовала тяжесть в животе: оступилась ли, шагнула неловко, спрыгнула ли с подводы, да мало ли что, и бабушка, заметив недомогание невестки, говорила:

– Давай-ка, Анюта, я баньку истоплю да тебя поправлю.

Они уходили в баню и возвращались оттуда нескоро, обе точно размягченные.