Танжер

Я ведь тоже много занимался, хотел изменить мир, и не заметил, как сам изменился после армии, что-то такое понял в жизни, и это повисло на мне грузом каким-то, с которым стало легче, конечно.

Он вздохнул.

– Ты чего вздыхаешь?

– Что? Да-а. Ты знаешь, я даже и не знаю.

– И вот я, Кир, той осенью, стою на нашей остановке и вижу тебя – ты идешь в красных обтягивающих джинсах, и у тебя короткая стрижка, я даже не узнал тебя, а потом обрадовался, я знал, что ты изменишься после Германии.

– Как ты после армии?

– Не-ет, в другую сторону, но все же изменишься.

– A-а, ну да.

– И все еще говорили тогда: вы видели Кирилла в красных джинсах? Вы видели Иошкина в джинсах?

– Да-а?

– Да, говорили. И в тебе уверенность какая-то появилась.

Он вздохнул и сунул руку в карман.

– А мне так страшно было возвращаться в Россию, Анвар. Самолет завис над Москвой, я увидел приближающиеся огни и подумал: вот Россия, лагеря, смерть. Я испугался.

– Да-а, я понял твое чувство… Нелли Рубер работу предложила.

Редактор. А, Кирилл, ну какой я, на хрен, редактор? В этой интеллигентной панаме, шарфике и чужом пальто крадусь через чердак в общагу, живу там и прячусь, важным, кредитоспособным голосом звоню московским журналистам с таксофона. А мне никто не звонит.

Он мучительно задумался.

– Ты знаешь, ну позвонят еще, скоро же Новый год, никто не работает уже, на самом деле. Не переживай, – он вздохнул.

«Да, финансовый год заканчивается… Что он все вздыхает?»

– А это чьи сигареты, Кир?

– Мои, кури.

– Ты же не курил?

– Так, иногда.

– «Счастливый удар» или «Тебе повезло», сигареты американских рабочих, говорят.

– Ты знаешь, я же немецкий учил.

Черное окно. Голая лампочка под потолком. Водочный озноб. Вот моя рука с сигаретой. Такое чувство, что за Кириллом кто-то прячется. Приятно закурить после водки, почувствовать, как дым сжимает трахею.

– Спасибо, тебе, Кир.

– Ла-адно.

– Я так наелся и, можно сказать, напился. Странно все-таки, что они мне не звонят.

Журнал нужно сдать в январе… а ты как в РГГУ устроился?

– Через Аллу Адамовну.

– A-а, она хорошо к тебе относилась.

– Я французский начал учить, на курсы хожу.

– Ого!

– Познакомился там с кубинцами, парень с девушкой, достаточно эротичные люди, Анвар, раскрепощенные сексуально.

– Так смешно, Кир, что ты об этом говоришь… эротично, сексуально… просто не видел тебя давно. Что ты все вздыхаешь, Кир?

– Да? А я и не заметил.