Я иду по мокрым травам…

Два барсука, чуть подтянув штаны

И, словно деды, пожевав губами,

Накрыли пень под лапою сосны

И, «тяпнув» горьковатой белены,

Закусывают с важностью груздями.

Вдали холмы, подстрижены косилкой,

Топорщатся стернею там и тут,

Как новобранцев круглые затылки,

Что через месяц в армию уйдут.

Но тьма все гуще снизу наползает,

И белка, как колдунья, перед сном

Фонарь луны над лесом зажигает

Своим багрово-пламенным хвостом.

Во мраке птицы, словно растворяются,

А им взамен на голубых крылах

К нам тихо звезды первые слетаются

И, размещаясь, ласково толкаются

На проводах, на крышах и ветвях.

И у меня такое ощущенье,

Как будто бы открылись мне сейчас

Душа полей, и леса настроенье,

И мысли трав, и ветра дуновенье,

И даже тайна омутовых глаз…

И лишь одно с предельной остротой

Мне кажется почти невероятным:

Ну как случалось, что с родной землей

Иные люди, разлучась порой,

Вдруг не рвались в отчаянье обратно?!

Пусть так бывало в разные века,

Да и теперь бывает и случается.

Однако я скажу наверняка

О том, что настоящая рука

С родной рукой навеки не прощается!

Пускай корил ты свет или людей,

Пусть не добился денег или власти,

Но кто и где действительное счастье

Сумел найти без Родины своей?!

Все, что угодно, можно испытать:

И жить в чести, и в неудачах маяться,

Однако на Отчизну, как на мать,

И в смертный час сыны не обижаются.

Ну вот она – прекраснее прикрас,

Та, с кем другим нелепо и равняться,

Земля, что с детства научила нас

Грустить и петь, бороться и смеяться.

Уснул шиповник в клевере по пояс,

Зарницы сноп зажегся и пропал,

В тумане где-то одинокий поезд,

Как швейная машинка, простучал…

А утром дятла работящий стук,

В нарядном первом инее природа,

Клин журавлей, нацеленный на юг,

А выше, грозно обгоняя звук,

Жар-птица лайнер в пламени восхода.

Пень на лугу, как круглая печать,

Из-под листа – цыганский глаз смородины.

Да, можно все понять иль не понять,

Все пережить и даже потерять

Все в мире, кроме совести и Родины!

    1978

«Нет, не льщусь я словом „ветераны“…»

Нет, не льщусь я словом «ветераны»,

Хоть оно почетно, может быть.

Только рано, абсолютно рано

Мне такое звание носить!

Есть в том слове что-то от усталости,

От поникших плеч и тишины,

От морщин, от грустной седины,

А короче – от дороги к старости.