Моя вселенная

Губы его дрогнули, как будто он собирался что-то еще сказать, но потом передумал.

Я посмотрела на него и увидела блеск в его глазах и пылающие щеки. Недосказанность подчас приводит к недопониманию, а я хотела, чтобы Дэвид не сомневался в моей преданности ему. И потом, мне жизненно необходимо было выговориться, извлечь наконец из сердца всю накопившуюся тяжесть.

– За все, что случилось с нами, – расстроенно ответила я.

Но Дэвид словно не слышал меня. Он по-прежнему в упор смотрел на меня и молчал.

Меня это сбивало с толку. Я опустила голову и стала снова говорить, потому что не могла молчать:

– Дэвид, если посмотреть правде в глаза, ты переиграл Хэлли по всем статьям и перетянул одеяло на себя. Я знала, что так и будет. Так в итоге и случилось: Джек снял его историю, историю Макса, но думаю, что у него она была несколько иной. И Хэлли – это не я. Но, может быть, я ошибаюсь? И если я такая, то я себе совсем не нравлюсь. А потом ты был так прекрасен и так проникновенно убедителен в раскаянии Макса, что, возможно, я тебя бы и простила, но, скорее всего, нет.

Мне даже в фильме сцену измены было больно смотреть, и я закрыла глаза. А она в фильме была более целомудренной, чем в жизни. Все было так ужасно. Поверь мне на слово. Возможно, я ревновала уже не его, а тебя… Но было больно смотреть, а пережить… В жизни все страшней и больней. Я совсем тогда потеряла голову. Когда не готов это увидеть, хотя к этому нельзя подготовиться, тебя захлестывает ужас и боль. Эмоции зашкаливают, и тогда в голове остается только одна мысль – убежать и спрятаться. Не могла же я вам сказать, что поверженная и обманутая Хэлли – это я.

– Даже мне? – услышала я голос Дэвида, и это привело меня в чувство.

– Как раз тебе и не могла. Тебя это удивляет? – я с трудом подняла голову и посмотрела на него.

Дэвид обнял меня и крепко прижал к груди. Затем отстранился и перевел на меня взгляд, в котором читалась такая грусть, что мне стало больно дышать.

– Это ты должна простить меня. Дорогая, любимая, прости, что я такой твердолобый. Мне нужно было самому догадаться. Но ты всегда была такой неприступной и отстраненной. Твоя реакция на меня была столь равнодушной, что, разозлившись на тебя, а возможно и на себя тоже, я вломился в твою жизнь нагло и цинично. Конечно, я избалован вниманием к своей персоне, но чтобы так… холодно и подчеркнуто равнодушно.