Дорога для двоих

Он не видел своих преследователей, зато слышал их более чем отчётливо: они перекликались в ночи гулким, хриплым лаем, подвывая от азарта…

Люди напряжены и сосредоточены. Мышцы дрожат, наполняя воздух звоном. Все взоры прикованы к нише в полу, до краёв наполненной маслом, и к двум телам в ней – нагим, лоснящимся, скользящим и порой переплетающимся в столь замысловатые фигуры, что Индра уже не может с уверенностью определить, где заканчивается одно из них и начинается другое.

Движения Плясунов плавны, неторопливы и отточены многократным повторением, но отнюдь не наиграны, не замылены.

Кожа трётся о кожу. Плоть проникает в плоть. Простое проявление любви, размыкающее пространство и время.

Люди смотрят неотрывно, возбуждённо, и всё же никто не пытается трогать себя даже украдкой. В этом причудливом акте вуайеризма нет ни капли похоти – одно лишь безграничное благоговение.

…начали покидать его. И вот, в тот самый миг, когда он почти готов был сдаться на растерзание незримым когтям и клыкам, он увидел то, что меньше всего ожидал здесь увидеть.

В просвете между деревьями, прямо перед ним мелькнуло сиреневое платьице, и раздался смех – тонкий, переливчатый, похожий на звон бубенцов…

Плясуны постепенно начинают замедлять свой танец, подводя это завораживающее действо к своему завершению. В воздухе над ними вдруг проявляется странное оптическое явление: что-то преломляет свет, и он начинает струиться по неспешно сжимающейся двойной дуге, точно обтекая некую преграду, очерчивая её огненным контуром, больше всего напоминающим крылья гигантского мотылька.

Это сворачивается Поле Искажения, запоздало понимает Индра. «Крылья» всё уменьшаются, тают – до тех пор, пока не исчезают совсем.

Остаются только двое в масляной ванне. Мужчина и женщина. Разбитые и продрогшие. Прыжок отнял у них практически все силы. Того, что осталось, им едва хватает, чтобы самостоятельно подняться на ноги. На их трепещущие плечи тут же накидывают хламиды и спешно уводят вглубь корабля.

Одновременно с этим купол залы становится прозрачным. Публика разражается многоголосым восторженным вздохом.

Земля!

Она нависает над их головами величественным сияющим монументом – памятником самой себе.

В ней мало осталось от того, какой Индра её помнила. Теперь это грандиозное полотно, щедро расписанное всеми возможными оттенками синего и белого, с редкими вкраплениями бурого, серого и чёрного, кажется совершенно остывшим и безжизненным.