Там, где кончается арена…

Никак не могу забрать его к себе – не едет, собака! Никак не уговорю. Бухает, в тоске совсем зачах. Это ещё его Танька, сука!.. Что будем делать?

– Откуда я знаю! У самого, как у проктолога…

– В смысле?

– Куда ни ткни – задница… С работой – ноль. Сегодня три адреса объехал, вот ещё один остался. Решаю, ехать не ехать.

– В униформу на Вернадского пробовал?

– Пробовал. Разговаривал с Костюком. Лёня – он директор нормальный, сам знаешь, из цирковых. Обещал перезвонить. Пока у него всё занято. И в Старый цирк на Цветной заезжал.

Везде аншлаг, штат забит. Опять же обещали позвонить, если что.

– Может, к Шаху заедешь в Главк? Он там теперь начальник. Последнее время не звонит, отдалился.

– Заеду. Трубку, и правда, не берёт. Странно…

– Ладно, давай, будь!

– Буду…

Никонов, он же Фил, хлопнул дверью, пошёл к киоску купить минералки, которую собирался пролить на лобовое стекло машины, как свет – на свою сегодняшнюю жизнь…

…Вовка Никонов приехал поступать в цирковое училище из Воронежа.

 Родился он там на улице местного поэта Ивана Саввича Никитина, там и вырос. Уродился романтиком, с поэтической душой. Мечтал о странствиях и путешествиях. Так что ему прямая дорога была в цирк.

Однажды случайно увидел в городе объявление, стал заниматься в цирковой студии. Попробовал себя в нескольких жанрах, но не определился, какому из них отдать предпочтение. Парень рослый, для подростка хорошо сложённый. Отличался статью и крепким торсом. Но поступить в ГУЦЭИ с первого раза не удалось.

На физкультурно-акробатическое отделение брали тридцать пять парней и пятнадцать девушек. Всего пятьдесят человек, включая «посланников братских республик», места которым были гарантированы. Конкурс был невероятным! Ни одно учебное заведение страны не могло похвастаться таким количеством желающих поступить. Ну, разве что ВГИК… Около ста человек на одно место! Шансов – практически никаких. Но Никонов добился своего, хоть и со второго раза. Он заметно выделялся среди абитуриентов. У педагогов циркового училища глаз был намётан…

С прозвищем Никонова всё обстояло сложней. Вначале, естественно, он был «Никоном». Потом у кого-то выскочило – «отец Аввакум». Позже от местных остряков прилипло – «Филарет». Потом ленивцы сократили и стали звать на иностранный манер – «Фил». Так и осталось навеки. При необходимости официально представлялся: «Никонов! – И через паузу, с удовольствием: – Фил!..»

С Сарелли они подружились молниеносно.