Брат мой названый

Ну да, колокола сбросят только через тридцать с лишком лет, но ни сами колокола, ни звонари об этом не знают. А когда через много лет появятся новые, самого большого не будет. Странная мысль – колокола как живые существа. Что они знать могут? Мистика? А ты сам здесь – не мистика? В командировку от института экспериментальной истории приехал материал для диссертации собирать? Несмышлёных предков, ни джинсов, ни компьютера не видевших, уму-разуму учить? А может, учиться у них? Но чему? Жизни?.. Это не ответ…

Но почему именно я? Жаловался на глупости века двадцать первого? Было такое.

Но ведь не на берегу. И кто не жалуется на жизнь? На любом форуме, в половине блогов кроют нашу разлюбезную эпоху во всех направлениях по полной программе. Ищущих много, а обрящети – мне выпало? Наказание? А может, шанс? Но какой? От кого? И дальше – что? Или куда?

Ещё немного, и крыша точно поедет. Действительно, пора отвлечься.

«Боярышня» с «Боголюбскiм» так и стоят у причалов. Интересная пара – белая мадонна.

Правда, лорд, то бишь князь, даже князь Андрей, тоже белый. Но это уже детали. Пусть будет в белом фраке. А боярышней, хоть и явно старомодно звучит, можно Наташу Ростову назвать. Чем не пара?

А куда, кстати, пароходы ходят? Для Шексны вроде великоваты. Плотины ещё нет, Волга вверх, помнится, несудоходна. Разве что до Мологи. Копался бы в истории посерьёзнее – знал бы. Ладно, узнаем. И Мологу интересно посмотреть. Недалеко от неё должна быть деревня, где прадед родился.

Боброво.

Покойный Макарыч, главный всего этого наш знаток, как-то в музее Мологи показал мне нарисованную карту со всеми затопленными деревнями, сёлами, храмами. Простенькая такая, как ненастоящая. Деревень множество – и жирный контур береговой линии как удавка их все охватывает. Кто в удавку не попал – может, и повезло. Может – потому что и из них не все целы. Боброво – попало…

Правда, летом девяносто восьмого прадеда в Боброве нет. Ему уже семнадцать (забавно – прадеду семнадцать, правнуку в том же году за тридцать).

Он сейчас третье лето плавает на баржах в Петербург, сюда возвращается только на зиму, но этой осенью поедет в город – и на всю жизнь. Женится только через пять лет на белошвейке, моей будущей прабабке, так что пока один. Интересно: увижу – узнаю?

И вообще, эффект бабочки – он существует или это выдумка наших кабинетных романистов-сценаристов? Экспериментировать, однако, боязно.