Брат мой названый

Кто-то и подсуетился сразу. Зажёг. Свечи я в магазинах видел.

Стоп. А фонарь-то под свечку откуда взялся? Настоящий свечной фонарь. Да и пристань какая-то не такая, на единственный наш городской дебаркадер не похожая.

Хм… Бутылка пива, обычная, какую мужики на камнях иногда почему-то чебурашкой называют, даже не полторашка, не повод для потери адекватности. Отвальная накануне тоже была лаконичной, коллектив наш в этом плане вполне вменяемый.

Ступаю с мостков на пристань, нахожу какую-то дверь.

Закрыто изнутри. Стучу. Тихо. Понятно, нормальные люди дома спят. Стучу громче. Так, на всякий случай.

Пробудился хрипловатый голос.

– Кого там ещё несёт? Ванька, ты что ли?

– Нет, – отвечаю, – не Ванька.

– А раз не Ванька, так пошёл вон!

– Я этого и хочу, да вот темно, на берег не могу выбраться. Лестницу у биржи никак не найду.

– Да их там две, слева да справа! И ни одной не нашёл! Эк нажрался! Ишь, разгулялся ночью! Иди низом до перевоза.

– А можно я у вас до утра подожду, пока светать не начнёт?

– А почём я знаю, кто ты есть? Может, жулик какой? Мало вас здесь всяких шляется! Как сюда попал, так и выбирайся.

– Ну, хоть позвонить от вас можно?

– Это как позвонить? У меня здесь чай не церковь. Иди на колокольню, если звонарь пустит. Так ведь сейчас не пасха, да и ночью кто ж звонит?

Ладно. Недобрый ты какой-то, дядя. А может, настроение тебе испортили, что без света оставили. Так бы у телевизора дежурство скучал, а тут дремлешь от безделья.

Да и насчёт позвонить с колокольни шутка не больно умная.

Что ж, будем выбираться самостоятельно.

Однако до какого такого перевоза? Его уже почти полвека нет, как мост построили. И пассажирского нет, и грузового. Или шкипер по привычке так сказал? Сколько же ему лет, если привычка такая осталась? Голос вроде не дряхлый. Да и там, где этот самый перевоз был, давно асфальт и ровная набережная. Хоть у всего города спроси – вспомнит ли кто?

Сам-то я знаю, где перевозы были, только по тем же краеведческим интересам.

Планы сравнивал. Где чей дом был, какую улицу кто, когда и как переименовал. Ну и прочее такое. Пассажирская переправа была в створе Стоялой, прямо под Никольской часовней, на Купеческом спуске, от неё и следов не осталось. А грузовая на квартал выше, на неё прямо с Угличской, которая потом поумнела и стала Ломоносова, выезжали.