И не было никогда

Дети, толпившиеся у края, с криками бросились врассыпную, и вместе с ними несколько мокрых счастливых собак. Вновь осторожно подошли, заглянули вниз, чуть ли под гранитные плиты, словно пиратский клад мечтая найти, – до следующей волны. Удар! Вовремя щёлкнул затвор, безотказная матрица поймала восторженно распахнутые глаза, растопыренные руки, даже радугу за спинами, в туче брызг, слишком мимолётную, чтобы уловить её простым взглядом.

Увеличив последний снимок на экране камеры, Костя различил на противоположном берегу Артиллерийской бухты двойника – такого же коренастого, в светлой футболке, с фотоаппаратом, направленным на бульвар.

Двинулись дальше, миновали художника, крепившего к раздвижному стенду глянцевые виды Херсонеса, Малахова кургана и почему-то Спаса на Крови.

– Я говорю знакомым, что Артбухта значит Бухта Искусств, – вспомнил Костя.

– Верят? – спросила Алёна.

– Куда им деваться.

– Зайдём, хорошее место, – позвал Сергей, указывая взглядом на большое кафе.

– Откуда знаешь? – обернулась она.

– Рыбка под хвостом принесла.

– Идём! – немедленно скомандовала Алёна.

В кафе, изнутри обставленном в корабельном стиле: морские пейзажи на стенах, спасательные круги, макеты парусников, – нашёлся стол возле окна. Семейные люди сели рядом, Костя – напротив и отвёл взгляд, когда Алёна склонилась над меню. Выбрали черноморское ассорти: тушёные креветки, мидии, барабульки в горшках, – к нему овощной салат и чай. Алёна придвинула к Косте барную карту, в ответ на его вопросительный взгляд покачала головой и с улыбкой поведала, что неделю назад узнала о будущем малыше.

Костя чуть поколебался и решил не праздновать в одиночку.

11

Да ещё предстояло удалённое занятие. До него оставалось чуть больше часа, когда тронулись в путь. Как ни странно, он не забыл дорогу, несмотря на то что чаще видел другую – от площади генерала Захарова на Северной стороне. Эта, в объезд Севастопольской бухты, была длиннее, извилистей.

Придерживая на поворотах рюкзак, Костя с неясным холодком в груди узнавал: сейчас влево, теперь будет балка, дальше вверх, вверх, на взлёт…

Разница была лишь в том, что горы сильно позеленели. Чем ближе подъезжали к Хурминке, тем гуще становились деревья – а сосны, которые сам вместе с друзьями высаживал на террасах, наверное уже выросли, сомкнули кроны. И тропа, ведущая на Кыр-Мангай, где стоит его дом, теперь лесная.