Гаврош, или Поэты не пьют американо

Но это бывает редко, таких концертов были единицы.

– А исполнитель кто? Имеет значение?

– Почти не имеет. Но одним дано, а другим не дано. И если дано, то он про это знает, и ты знаешь. И другие, кто пришли – тоже знают, только сказать не могут. А если не дано, то учись– не учись: пластика, ноты – все без толку.

– Я, в принципе, согласен, – сказал Саныч. – На хорошем концерте с тобой говорит Бог.

– Не сотвори себе кумира, Саныч, – сказано в Писании, и не поминай всуе.

– А я и не богохульствую, по мне так артист транслирует нечто, что прямо сейчас ближе всего к Богу.

То, что тебе нужно прям в эту секунду. А если Бог сейчас с тобой не говорит, то на фиг такой концерт нужен. Это фуфло. Это и есть шоубиз. Когда говорят, что купив билет, увидишь Бога, а подсовывают фуфло.

– Да, чуваки, – вздохнул Егор. – Начал я про Аврору, а вы меня так загрузили, что я уже сам не рад. Но, похоже, что у каждого из нас есть свои острова, и есть те, кто помогает твоему кораблю не заблудиться в безграничном океане времен.

Твой лоцман. Причем только твой.

Машина притормозила. Раздался стук каблуков по асфальту, потом щелчок. Дверь открылась, и Scooter сказал:

– Эй, выходите, приехали. Расходись по домам, завтра эвакуатор вашу тачку привезет, заплатите ему сто евро.

– Как сто евро? У меня машина пятьсот стоит, мы на тросе можем, за мной дядя приедет, – возмутился Егор.

– Здесь так не принято, поэтому – сто евро, – строго повторил Scooter, подняв жезл, и мы разбрелись по домам.

Возвращение

Если надо вернуться-

Вселенная тебе поможет.

В Питере у нас оставался старый гараж с «Москвичом», который надо было продать, и я решил слетать на недельку домой, повидать старых друзей и заодно избавиться от металлолома. Я позвал Егора, и он согласился.

Егор Волков был личностью легендарной. Есть такие интеллигенты – в очочках, скромные, но изобретательные и искусные в тех вопросах, которые вызывают их живой и неподдельный интерес.

Перед отъездом он успел поучиться в Питерском Политехе, слухи о его деяниях доходили до меня даже за бугром.

Прославился он тем, что мог на лекциях пить портвейн из своего футляра для очков, и это ему сходило с рук. Ибо гений есть гений, а в Политехе гениям прощали все. Тем более, что на экзаменах ниже четверки он не получал. Вытаскивает Егор на экзамене билет с вопросом.