Когда Бог был женщиной

И вот еще эта… – Лиза показала на шикарную блондинку, которой по слухам было лет сорок, а выглядела она на двадцать пять. И никаких следов операций.

– А… Устя… – разочаровалась Алиса.

Лиза как-то странно на нее посмотрела.

– Что? – не поняла Алиса.

Лиза отложила журнал и села рядом с ней на козетку.

– Послушай меня, – серьезно произнесла она. – Пока что у тебя здесь… – она приложила палец к голове Алисы, – полный сумбур. Ты еще привыкла сравнивать – себя и свою подругу Наташу…

– Откуда ты… – встрепенулась Алиса, но Лиза лишь отмахнулась:

– Ты привыкла завидовать, ревновать, ненавидеть… Это прекрасно.

Замечательно. Но какой смысл завидовать слабому? Это не поединок, это бойня, моя милая. Наташа – лишь ступень эволюции, женщина трудной судьбы, жалкая, беззащитная, рабыня. Она не наслаждается жизнью, она лишь расплачивается – тяжело и скучно – за те крохи, которые подбирает за мужем. Муж у нее, кстати, гомосексуалист.

– Да ты что?! – Алиса подалась вперед и приложила руку к груди.

– Я тебе говорю! Устинья – это картина, шедевр, ее жизнь – искусство. Она прирожденная гедонистка и существует для того, чтобы на нее равняться. Лучшие любовники, от которых она получает все, чего пожелает, не ограничивают ее свободы – вообще ничего не требуют взамен… Красивые мужчины, красивая жизнь – на это не каждый способен. Но если ты полагаешь, что она зря коптит воздух, то ошибаешься. Каждый мужчина, с которым она рассталась, считает время, проведенное с ней, лучшим в своей жизни.

И они правы – она приносит удачу. Это древняя магия, и пусть она больше ничего не умеет – но в своем ремесле достигла совершенства. Она делает своих мужчин счастливчиками.

Лиза замолкла и несколько минут наблюдала, как Алиса разглядывает узоры на обивке.

– Я знаю, тебе сейчас непросто. Ты взрослый человек со сложившейся системой ценностей, но у тебя есть два варианта – либо ты останешься заурядной женщиной, которая трясется, как чихуахуа, при мысли о пенсии, о складках на шее и о бесплатной медицине, либо ты рискнешь оставить прошлое в прошлом.

Алиса встала, налила еще рому и села в кресло напротив Лизы.

– Алиса… – тихо позвала та. – Ты теперь другая. Пойми, по большому счету, мы отличаемся от людей именно тем, что умеем жить. Мы знаем правила игры. Человек умирает, а его близкие говорят: «Отмучился».