Леди Шир

Шир сложила в корзинку немного фруктов, немного овощей, варёных яиц, сыра и хлеба, взяла покрывало, карандаши и холст. Шир нечасто рисовала, да и не получалось у неё ничего такого, что заслуживало бы внимания, но она была уверена, что если очень захочет и придёт вдохновение – то обязательно получится. Портрет получился. Когда продукты из корзинки были съедены, а покрывало изрядно помято, он задремал, а она им любовалась. У неё было всё ещё неудовлетворённое желание и вдохновение, и ещё ей очень хотелось запечатлеть его красоту.

Она рисовала его сидя к нему спиной. Его лицо всегда было у неё пред глазами, куда бы она ни смотрела. После его смерти в её жизни появились другие лица, Шир помнила своего покойного мужа, постоянно думала о нем, но всё же жила настоящим, а мужа продолжала любить по памяти, и у него, у её покойного мужа, не было ни малейшего шанса быть ею разлюбленным.

Первые полгода Шир прожила в монастыре. Её поселили в маленькую комнату, выбеленную до совершенства, и обнаружив, что Шир повесила на стену мужской портрет, настоятельница тут же попросила его убрать.

Но дело было не в портрете, а в белизне стен, Шир угнетали эти безнадёжно белые стены. Она уже начинала думать, что тоже умерла и теперь ждёт в очереди по дороге в Рай и очередь столь бесконечна, что ожидающих поселили в комнаты, чтоб не толпились у входа. Переехать в квартиру над швейной мастерской предложила настоятельница. Эта квартира принадлежала монастырю по договорённости – как постоянному и самому большому заказчику тканей и пошива. В комнату поднимали заказ, и девушки из монастыря имели возможность рассматривать ткани и уже готовые изделия в стороне от посторонних глаз. Часть пошива выполняли на месте – в монастыре, но что-то более кропотливое изготовляли в швейной мастерской. Со временем дела мастерской пошли на убыль, и заказ монастыря уже не поднимали наверх, а оставляли в кладовке в самом цеху, которая теперь пустовала. Настоятельница опасалась, что квартира на третьем этаже за ненадобностью постепенно вернётся во владения мастерской, поэтому и поселила туда Шир. Таким образом, она сразу устраивала два дела: удаляла Шир подальше от монастыря, при этом не отказывая ей в помощи, и сохраняла за монастырём дополнительное помещение. Переезд из монастыря в каморку над мастерской было первым радостным событием для Шир после смерти мужа.