Леди Шир

А за домом как следит! При такой жене и домработница не нужна, и, что самое главное, – не требует ни нарядов, ни дорогих украшений, я с ней горя не знаю.

Далее Эфраим поведал Шир, что у него есть ещё один брат:

– … такой же добряк и такой же щедрый, как я, – с философской улыбкой на лице говорил Эфраим, – мы с ним очень дружны, он немногим старше меня, вот жену похоронил в прошлом году, хорошо – сын взрослый, есть кому помочь. Ох, Шир, видели б вы его сына, красавец, чернобровый, стройный, наша порода.

Шир оглядела Эфраима с ног до головы: «Стройный… – подумала Шир, – возможно, Эфраим когда-то и был таким».

– Мы с женой поговариваем сосватать за него одну из наших дочерей, – продолжал Эфраим, старшенькую, наверно, она попышнее, младшая худоватая, пусть ещё дома сидит, отъедается, а то трудно будет её пристроить, хотя на лицо она красивее старшей. И потом племянник-то наш не так и молод, уже третий десяток, а всё как пацан в мечтах. Говорил я с братом, и он вроде как был не против, но ответа мы пока не получили.

Боится, наверно, что сын после свадьбы отдельно жить уйдёт и некому помогать будет. Ресторанчик у него небольшой в центре города. Дела идут неплохо, жена только вот померла у него… Кажется, уже говорил. Работящая она была и не прихотливая, как моя, много пользы приносила. Брату помощницу теперь пришлось взять на кухню, но он ею недоволен – ест, говорит, много, а работает мало, скучает он за женой.

Потом Эфраим рассказывал про родственников жены, говорил что «они тоже, в общем-то, люди неплохие, но живут по каким-то непонятным законам».

– Когда отец моей жены захворал, – рассказывал Эфраим, – мы с женой забрали его к нам. Тесть был прикован к постели, я ухаживал за ним, как за ребёнком, купал его, постригал, как за родным заботился. За своими-то стариками мне заботиться не довелось. Братец мой, как только почуял, что те прихворнули, так сразу к ним и переехал, он тогда холостой был, он у нас младший. Как пиявка, присосался и не отстал, пока те не померли, отписав ему большую часть.

Так вот, тесть-то мой почти три года у нас пролежал, а как помер, то оказалось – наследство всем поровну поделил. У жены ещё две сестры, чтоб их… Но я виду не подаю, человек я бескорыстный, только понять всё пытаюсь, как же ж так…? Когда отец заболел, мы с женой первые приехали, а как наследство делить – так всем поровну. Ладно, – Эфраим махнул рукой, глядя вперёд невидящим взглядом, – другой бы на моём месте так бы этого не оставил.