Леди Шир

Леонтий смотрел на Шир, глаза его покраснели и стали влажными, он глубоко и беззвучно вздохнул:

– …Она была доброй женщиной, – сказал он, – тихой и незаметной, она наполнила счастьем всю мою жизнь. Я простой работяга, мне бы поесть да поспать, а она умела украсить даже самый обычный день. Бывало, проснусь утром, светло, солнечные зайчики по стенам, она уже не спит, сидит у меня в ногах, вцепила пяльце в край простыни и тихонько себе вышивает. А я лежу, не двигаюсь, притворяюсь, что сплю, а сам наблюдаю за ней: старательная такая, пальцы тонкие, быстрые.

Но только заметит, что я не сплою, сразу работу в сторону, прильнёт ко мне, я её обнимаю, а сам думаю: «И за что меня Бог так одарил: и жильё, и заработать есть где, и нежная жена?» Потом сын родился. Тяжело нам тогда было, она сама с ребёнком управлялась, а мне работать пришлось одному, бегал, как ошалевший, сам готовил, сам подавал. Но мы были счастливы, спать падали без сил, но не могли оторваться друг от друга.

Лео, смущаясь, заметил, что по его щекам текут слёзы, он нелепым движением растёр их ладонями по лицу и вытер руки о сюртук.

– Я прожил счастливую жизнь, – прерывисто вздыхая, сказал он, – теперь и помирать не жалко. Сына б только пристроить. Он неплохой парень и совсем неглупый. Любовь ищет, – Леонтий махнул рукой и тяжело вздохнул, – такие женщины, какой была его мать, встречаются редко, мне повезло…

На лестнице раздался грохот быстрых шагов, затем голос Марселя:

– Отец, ты там, ты в порядке? Мне помощь нужна, давай вниз.

– Иду, – тихо сказал Лео, даже не стараясь, чтобы Марсель его услышал. – Прости, дочка, – сказал Лео Шир, он хотел было дотронуться до её плеча, но тут же отдернул руку, – вот поговорил с тобой и легче стало, я уже всем надоел своими рассказами.

Шир захотелось что-нибудь сделать для Леонтия, сказать ему что-нибудь приятное, она едва сдерживала слёзы, слова восхищения, которые она заготовила, вылетели из головы.

– Ей тоже очень повезло, – почти шепотом сказала Шир.

Леонтию было приятно это услышать, он улыбнулся, пожал плечами.

– Я старался, – сказал он.

В зале уже сновали и суетились посетители в поисках официанта и свободного столика. Марсель носился с горящими глазами и шальной улыбкой то по залу, то по кухне, на бегу выкрикивая слова приветствия гостям. «Глядя на него, невольно вовлекаешься в работу, – подумала Шир, – как в танец на пьяном веселье».