Собрание сочинений в десяти томах. Том десятый. Адам – первый человек. Первая книга рассказов. Рассказы. Статьи

Но, правда, не очень одобрял царя за то, что он обижался на Аристотеля:

– Зачем ты говоришь то, что знаешь, всем? Не надо! Говори только мне.

На что Аристотель отвечал с улыбкой:

– О, Александр, я знаю не так уж много.

И еще про плащ. Когда Александра спросили о его имуществе, он снял с себя плащ и, высоко подняв его над головой, сказал:

– Вот оно, мое имущество! – помедлил и, накидывая на себя плащ, добавил:

– Вот этот плащ, ну и весь остальной мир… Но до моих одиннадцати лет и запойного чтения было еще очень далеко.

Все было, как всегда, только мой дед Адам не ходил стремительно по комнате: туда-сюда, туда-сюда. Раньше всем нам казалось, что эта его ходьба раздражает, а теперь без нее было так плохо, так пустынно, так одинаково.

– Спасибо, не энкавэдэшники, – обронила тетя Нюся.

– Да, и с жилеткой повезло, – сказала тетя Клава и тут же обратилась к Бабук:

– Мария Федоровна, а разложите-ка пасьянс.

Бабук равнодушно пожала плечами.

– Разложите, Мария Федоровна, ради бога! – попросила и тетя Мотя, – может, душа хоть чуток успокоится.

– Ладно, – неожиданно согласилась Бабук, – буду сложный.

– Сложный! Конечно! Сложный! – подхватили все три младшие бабушки.

– Тогда из моей тумбочки две мои колоды по пятьдесят две карты, – велела Бабук, и тетя Нюся тут же исполнила ее повеление.

– А зачем две колоды? – спросила тетя Клава.

– Это сложный пасьянс «Наполеон», его раскладывают из двух колод, – как всегда бесстрастным тоном отвечала Бабук. – Так, – Бабук обвела младших бабушек своими как обычно сияющими глазами. – Я не могу, когда мне смотрят в руки, отсядьте далеко.

Все младшие бабушки послушно взяли старенькие венские стулья и отсели от стола, далеко к глухой стене, даже дальше, чем стояла моя кровать.

Некоторое время я с интересом смотрел, как Бабук раскладывает на чистом столе карты, но потом это мне надоело и я возобновил сражение наших с немцами.

Стала коптить керосиновая лампа за столом, где священнодействовала Бабук.

– Лампа коптит! – сказал я, повернувшись к младшим бабушкам.

Но они как сидели тихо, так и остались сидеть.

– Лампа коптит, надо фитиль подрезать, – опять сказал я.

Тетя Нюся посмотрела на меня сердито, приложила к губам указательный палец, дескать, «молчи», да еще и погрозила мне этим же пальцем.