Пластиглаз (сборник)

Анна Сергеевна заболела, нет урока.

Князев – толстый, крутолобый, раз за разом повторяет вопрос-дразнилку.

В раскрытом пенале лежит циркуль «козья ножка». Без карандаша. Матово-тёмный, со светлым жалом острия.

Взять его и ударить Князева в глаз или щёку он не решается.

* * *

В нелепой болоньевой куртке и вязаном «петушке» он стоит у метро в чужом районе.

«Суки! – думает он. – Суки, всех порву. Тока тронь, суки…» Темно. По-мартовски сыро. Двери вестибюля мотает ветер. Когда они распахиваются, оттуда тянет опилками и влажным теплом.

«Как в цирке», – думает он.

В руке шелестит целлофан букета.

Ему страшно. Он впервые в этом районе.

В кармане отвёртка.

«Только тронь, суки» – твердит он своё заклинание поздним прохожим.

Она не приехала.

* * *

Второй взвод, увязая сапогами в рыжей грязи, забегает на печально известную Ебун-гору.

С обеих сторон разбитой тропы, почти касаясь мокрых голов, свисают тяжелые лапы елей.

Дождь, хлеставший еще минуту назад, неожиданно прекращается.

Взвод забегает на гору уже в четвёртый раз.

Хрип перекошенных ртов. Мат сержанта Зарубина. Пятна лиц. Белки глаз. Мельтешение рук. Чавканье сапог.

Виновник сегодняшней беготни, он на полном ходу летит лицом в грязь. Не переворачиваясь, поджимает ноги к животу. Кто-то пробегает по его спине. Лежать хорошо – темно и прохладно. Его пытаются выдернуть за ремень, но бросают и бьют сапогом в бок. Становится совсем темно.

– Притомился? – участливо спрашивает Зарубин.

Он видит близко-близко у своего лица грязный, с налипшей травой, сапог.

– Сам встанешь, или…

Его рвёт прямо на сапоги сержанта.

* * *

На КПП пришли местные бляди.

Простые и удобные. То, что и нужно солдатской душе.

Облупленный лак на коротких ногтях. Туфли-лодочки и спортивная куртка. Трещинки пудры-штукатурки, крошки туши под глазами – он видит всё это, когда склоняется над Лариской, пьяный, под тусклым светом плафона в комнате для свиданий на КПП. Она хрипло ржёт, и ему, выпившему фурик «Огней Москвы», все равно кажется стрёмным её дыхание.

Гондонов нет и в помине. Он снимает с неё мини-юбку. Толстые колготы. Под ними – не трусы даже – трусняки. Чёрные, плотные – как от купальника. Он пыхтит, стягивая их, старается не смотреть на след от резинки на её животе – точь в точь похож на… Как там? Стругуляционная, или хер её знает, какая борозда. Короче, та самая, что у бойца из второй роты, которого сняли с батареи в сортире…

Попахивает селедкой.