Прямо по замкнутому кругу

Зато какая! Возможно, они выкарабкаются, но для этого потребуется столько усилий, что ошибка Андрея войдет в учебники по экономике.

Конечно, совет директоров мог ему не поверить, но ведь он был таким убедительным и, если на то пошло, несколько исказил факты.

В расчете на успех Андрей спустил собственные сбережения в казино. Конечно, сбережений было не так уж много – большая часть ушла на оплату кредита за квартиру. Правда, если бы он не разошелся тогда в «Пальмах», самом «голливудском» казино Вегаса, мог бы заплатить последний взнос.

А он не может. И в долг ему никто не даст – все знают о том, что он разорил компанию.

И он связался с этой сукой – Алиной… Это она потащила его в казино, тварь! Даша ушла навсегда…

Он позвонил ей, когда все уже было хуже некуда, а она ответила:

– Андрей, мне потом будет стыдно за мои слова, но я очень и очень рада, что у тебя все плохо. Ты это заслужил.

И повесила трубку.

Может, если бы хоть Даша осталась с ним, он бы попытался утешиться. Но у него ничего не осталось. Жить дальше нет смысла. Это была красивая, но не долгая жизнь, и умереть надо тоже красиво.

Ванна с шампанским, красная от крови вода, Лу Рид. Послезавтра придет домработница и найдет его. Он оставил письмо. Завещать ему, кроме костюмов от «Хьюго Босс», нечего. Разве что несколько украшений от «Барака» и «Картье». Их он попросил раздать на память тем людям, которых мог с большим преувеличением назвать близкими.

Сейчас. Опасная бритва готова. Он пьян в стельку.

Андрей взял бритву, два раза замахнулся наотмашь…

Его удивило, как все просто. Было даже почти не больно. Голова закружилась. Андрей закрыл глаза. Время смерти девятнадцать часов двадцать одна минута.

Но тут вдруг из динамиков вместо трогательного и грустного Лу Рида грянула полная энергии и вульгарного оптимизма «Я буду жить!» Глории Гейнер.

Андрей подпрыгнул, поскользнулся, ушел с головой под воду, захлебнулся, вынырнул (топиться он не собирался), закашлялся… и, наконец, открыл глаза.

Напротив него, на диванчике от Филлипа Старка, сидел мужчина среднего возраста. Шатен с залысинами на лбу был одет настолько странно, что Панов на мгновение даже перестал беспокоиться о том, как этот тип оказался в его ванной.