Рыцарь Испании

– Я лишь недавно стала очень мудрой. Внезапно мне все стало ясно без всяких книг. Я понимаю, почему вы пришли и почему должны уехать. И почему я буду ждать вас, всегда.

Когда он подумал о том, что ему предстояло – о трудностях, о сопротивлении, когда он подумал о своих собственных несбыточных честолюбивых мечтах и о ее нежной вере, он слегка разжал руки, и она, отклонившись назад, оперлась спиной о боковины опор подъемных блоков.

Их тени лежали у их ног, и в полумраке поблескивали металлическим блеском оборки ее юбки.

Хуан перевел взгляд на ее руку, полусомкнутые пальцы которой лежали у нее на коленях. Тень в ее ладони была похожа на ту, которую он заметил как-то в цветке лилии, затененной миртовым кустом. Он коснулся ордена Золотого руна, сияющего на его собственной груди.

– Я ношу голубую розу у самого сердца, – сказал он.

– Ах! Голубую розу! – воскликнула донья Ана. – Мою голубую розу!

Она посмотрела на него долгим взглядом.

– Это всего лишь искусственный цветок. Голубых роз не бывает, и нет на свете совершенной розы.

– Она станет моим знаком, – ответил Хуан. – Вы – совершенная роза, чудесная во всем.

– Вы едете на Мальту? – еле слышно спросила она.

– Да. Чтобы обрести славу, – сказал он просто.

– Славу! – повторила Ана. – Разве это самое главное?

Хуан знал, что да, но он не мог ей этого сказать. Как бы ни жаждал он быть откровенным с нею, сейчас, когда она была совсем рядом, он не желал говорить об этих вещах – ни о том, что он видел в Эскориале, ни о том, что он собирался делать в жизни.

– Вы оставили короля, – добавила она.

– Да.

– Но вы вернетесь к нему, – повторила Ана печально. – Вы не сможете скрыться от короля, как не можете скрыться от Бога.

Хуан молчал. В тот момент ему казалось, что он далеко за пределами досягаемости их обоих. Комната Аны была словно святилище, скрытое как от ужасов мира, так и от кар небесных.

И хотя позади них висело великолепное алтарное облачение, предназначенное для служения Господу – Господу, которому поклонялся Фелипе, перед ними было окно, распахнутое в свежесть темного сада и таинственность спящего города.

– Нет, я свободен от короля, – сказал Хуан. – Я достигну величия благодаря собственной доблести.

Он взглянул не на Ану, а на ночь за открытым окном. Вставала луна, и ее сияющий диск светлым пятном смотрел сквозь густую черноту кипарисов.