Законы высшего общества

Полотенце, крем, минеральную воду и кучу всякой ерунды она запихнула в красивую голубую сумку и отправилась на озеро.

Пляжная жизнь была в разгаре. Народ подтянулся из московского смога, расположился, выпил пива и вкусил большую часть радостей лета. Настя оставила вещи рядом с какой-то мамашей, разбежалась и нырнула прямо в кучу того, что нагнали волнами яхтсмены. К середине дня к берегу сгоняет ветки, листву, всякие гнусные водоросли, зато от катеров по водохранилищу ходит настоящая морская волна.

Поплескавшись минут двадцать, Настя устроилась на полотенце, закурила и ни с того ни с сего вспомнила Алика.

Последний раз она видела его в обществе странных малолеток, в белом костюме – настолько белом, что Алика можно было снимать для рекламы каких-нибудь порошков или отбеливателей, с сигарой и конским хвостиком. Они сумбурно пообщались, а через год Насте сказали, что у Алика неприятности, он пропал, но, по слухам, живет в Коста-Брава и снимает там порно.

Все это было как-то нелепо, но в его стиле.

Так странно. Алик был важной частью ее жизни – он сделал для нее больше, чем кто бы то ни было, но вот его нет – и ей наплевать. Он превратился в располневшего, полысевшего мужчину, который, что самое ужасное, скрывает плешь с помощью длинных волос. Он потерял класс. А возможно, никогда и не имел его – просто Насте тогда казалось, что Алик – это весь мир: рестораны, магазины, парикмахерские и сколько угодно колготок, которые могут рваться в любой момент – купим новые, а она – песчинка, у которой нет ничего, кроме амбиций и болезненного желания работать на публику.

А сейчас с Настиных высот можно обозреть и Бразилию, и Антарктиду, и даже заглянуть в гостиную Моники Белуччи, с которой Настя подружилась в Каннах, а бедный Алик, который, как она надеялась, все-таки снимает в своем Коста-Брава порнушку, а не удобряет подмосковные земли, из своего окошка видит крошечный уголок – две капли моря и один лучик солнца.

Наверное, она может собой гордиться. Только вот она действительно перестала понимать – чем именно. Семьи нет. Детей нет. И не хочется пока. То есть ничем не разбавить ни печаль, ни тоску. Был бы у нее ребенок, она бы думала, что живет для него, что должна, не имеет права хандрить и капризничать. А так… Что-то надо менять – и как можно быстрее, потому что еще одного нервного срыва она не переживет.