Законы высшего общества

Как ты угадал?

– Ну, там характеры… – расплывчато пояснил Дима. – Мне его букеровская книга меньше нравится – в ней какой-то скулеж.

– А что ты еще читал?

– Да у него всего три романа: первый – супер, про второй я сказал и третий вот этот, про жиголо.

– Он не жиголо.

– Какая разница?

Поболтав еще пару минут, Настя распрощалась с Димой и задумалась.

А что, если ее Максим – псих? Из тех, что хотят за права экранизации миллиард наличными в мелких купюрах? Или твердят, что должны участвовать в кастинге, в подборе музыки, согласовывать костюмы и интерьеры? В каждой бочке затычка?

Конечно, если он действительно толстый и страшный, можно сразить его красотой и обаянием, но все это, по большому счету, – очередной чирей на ее, Настину, задницу.

Без боя она не сдастся. Она предложит ему все, чего тот захочет, кроме, разумеется, миллиарда наличными, права участвовать в кастинге и в других стадиях съемочного процесса.

Разве кто-то может отказать ей, Анастасии Устиновой, приме русского кино?

Ведь если по-честному, она – первая, впереди никого нет.

Хоть и нехорошо так о себе, и дело не в ложной скромности, а в страхе Насти забронзоветь, ощутить себя на одном уровне с Богом. Это была ее примета – никогда себя не хвалить, но всего один раз, секунд на пять, имеет она право насладиться своим успехом на все сто процентов?

Но человек, которого совершенно не волновала Настя, ее амбиции, кино вообще и в частности, все же существовал – только уверенная в успехе Настя пока об этом не знала.

Глава 5

– Я никуда не поеду, потому что у меня, карамба, великое горе – меня бросил мужчина, и я унижена, растоптана и сломлена! – почти на полном серьезе кричала Настя на Свету, приятельницу.

Света звонила ей уже третий раз – уточняла, будет ли Настя на великосветском приеме в честь открытия магазина знаменитого нью-йоркского дизайнера одежды.

Настя бы пошла. Несмотря на равнодушие к этому самому дизайнеру и ко всем дизайнерам США вообще – их моду она модой не считала, разве что Марк Джейкобс имел право продавать одежду по той цене, которую она стоила в магазине, – и то лишь под маркой «Луи Вьюиттон».

Настя, конечно, любила джинсы, майки, кенгурушки, но, с ее точки зрения, все это не могло стоить таких денег. Жизнь в джинсах за пятнадцать тысяч рублей была такой же искусственной, как дешевые спецэффекты.