Обитель Разума

Наваждение длилось не больше минуты.

На верхней площадке послышался шорох. Оттуда спускалась чёрная кошка. Она пренебрежительно посмотрела на людей, прошла между ними и направилась вниз.

Самовлюблённое создание наткнулось на невидимую нить и порвало её. Необычное ощущение исчезло. Мужчина в упор посмотрел на своего преследователя, и во взгляде его прочиталась странная горечь.

– Судьей себя считаешь? – Он нервно сглотнул. – За сестру хочешь мстить? Да тебе плевать на неё! Тебе охота кого-то пристрелить, ты по природе убийца!

Серые глаза Анатолия сузились.

Мужчина понял, что обречён. В отчаянной попытке спасти свою жизнь он метнулся к юноше, пытаясь выбить у него пистолет.

Больше медлить было нельзя. Молодой человек спустил курок, и тело противника рухнуло на бок. Мощные стены старого дома погасили звук выстрела.

С минуту юноша смотрел на дело рук своих, ощущая, как происходит ломка в его сознании и становится правильным то, что запрещали законы божеские и человеческие. Открытые глаза его врага стали матовыми, словно фарфоровыми.

Кровь вытекала из раны на груди, пачкая элегантное вельветовое пальто. Единый миг превратил дышащее живое существо в большую неподвижную куклу.

Анатолий почувствовал, что стремительно падает в бездну.

Разобьюсь? Взлечу?

В кармане убитого пронзительно запищал пейджер[1 - Предшественник мобильного телефона, устройство для приёма текстовых сообщений.]. Этот резкий звук вывел Анатолия из оцепенения. Пора было уходить.

Путь к отступлению он продумал заранее.

Осторожно обойдя труп, молодой человек поднялся на верхний этаж. Здесь были открыты двери, ведущие в квартиры. Спохватившись, что все еще держит в руке пистолет, он убрал его во внутренний карман и застегнул куртку.

Дом был построен в конце девятнадцатого века. Он состоял из огромных многокомнатных квартир с широкими коридорами и высоченным потолком, украшенным по периметру лепным орнаментом. Эти помещения изначально были рассчитаны на жильцов, державших прислугу, и для прислуги имелся на лестнице чёрный ход.

Позже, когда квартиры стали коммунальными, чёрный ход заколотили и не пользовались им. Но сейчас дверь, ведущая на узкую лестницу, была вновь открыта.

Молодой человек вошел в прихожую. Под ногами заскрипели старые широкие паркетины, уложенные ёлочкой. Не задерживаясь, не заглядывая в гулкие пустые комнаты, он прошел на кухню. Здесь он прислушался, проверяя, не забрел ли кто-нибудь в чёрный ход. Было тихо.