Обитель Разума

 – Тебе бы в отшельники податься.

Марат нахмурился и покачал головой.

– Нет призвания.

– Вишь ты – призвание, – важно произнёс Виктор. – Это верный кусок хлеба, а не призвание.

– Нет, я так не могу…

– Ну насмешил, конечно, спасибо. – Виктор посерьёзнел. – Но ты бы поосторожнее с этими своими интересами, Марат. Мне не так просто найти толкового помощника.

– Да я ничего такого и не делаю, – пожал плечами Марат. – Никто не запрещает увлекаться историей. А меня это забавляет. – Он улыбнулся. – Я как-то даже рассказик написал.

– О чём? – спросил Виктор.

– Такую фантазию на тему древних римлян.

– Это кто такие?

– Были они. Давно. Я про них читал. Там был один император, вообще плохой человек, но он меня тронул почему-то. Я про него писал.

– Ну и что дальше?

– А ничего. Тут этот текст в подсобке валялся. Я забыл про него, а недавно смотрю, он делся куда-то.

Виктор махнул рукой.

– Нашёл бы лучше подругу, Марат. Блажь бы и в голову перестала лезть.

Он повернулся к рельсам.

– Надо снимать это бревно. Рискованно с ним работать, там ещё куски металла могут быть. А жаль.

Виктор так и не вспомнил, что с месяц назад заходил заказчик, из отшельников, и заглянул в подсобку, разыскивая пильщиков. Там этот человек наткнулся на рукописный карандашный текст, валяющийся на столе, с интересом проглядел его и сунул в карман.

Впрочем, если бы он и вспомнил, и даже рассказал Марату, это вряд ли изменило бы что-то в последующих событиях.

Глава 2. Анатолий

Одного существования всегда было мало ему; он всегда хотел большего.

Ф.М. Достоевский

“Преступление и наказание”.

Месть

3 ноября 1995 года

Был хмурый осенний день 3 ноября 1995 года, пятница.

Восемь часов вечера, уже давно стемнело. Редкие фонари скупо освещали тихую улочку на окраине Москвы. На чёрных силуэтах четырнадцатиэтажных башен желтели прямоугольники окон, и в каждом прямоугольнике можно было увидеть кусочек чужой жизни.

Обитатели каменных сот шторами закрывались от посторонних взоров, но каждое светящееся окно тем или иным способом выдавало характер и вкусы тех, кто жил за этими двойными стеклами.

По улице, мимо мёрзнущих на обочине машин, шел молодой человек, держа руки в карманах длинной потёртой кожаной куртки. На вид ему было лет двадцать с небольшим. Молодой человек шел не торопясь, словно гуляя, однако не смотрел по сторонам, глубоко погрузившись в свои мысли.