Обитель Разума

– Каким еще делам?

– Ну по своим кошачьим делам. Мышки там всякие, котэссы, опять же… Я же не спрашиваю, когда ты где-то шляешься… Мур-р-р…

Трудно иметь дело с котом, наделенным интеллектом и даром речи… Несколько лет назад необычное и рискованное приключение свело Марата с этим странным существом, и он уже привык к разумности кота, но так и не перестал удивляться его нахальству.

Аристотель вдруг выпустил острые когти прямо в колено Марата. Марат спихнул его на пол. Кот нахохлился на ковре, поджав под себя лапы, и стал похожим на сфинкса.

– И зачем только мне понадобилось притащить тебя с Острова? – спросил Марат.

Аристотель не ответил.

– Ты мог бы дома появляться, хоть изредка. А то когда ты понадобишься, тебя не доищешься. И вообще, нечего уходить далеко, слышишь?

Кот гордо молчал.

– Аристотель!

– Конечно, – обиженно заныл кот, – ты можешь болтаться где угодно и сколько угодно, а я должен сидеть и ждать, как дурак, а если мне вздумается пойти прогуляться, то, по-твоему, я должен бросить все мышиные норки, и песни, и бежать со всех ног, потому что тебе вздумалось, например, узнать расстояние до Луны? Мне такое разделение труда не нравится.

– Кормить не буду, – пригрозил Марат.

– Плевать я хотел на твою кормежку. Ты мне картошку даёшь. Мне! Да я лучше мышку съем.

Он облизнулся, показав маленькие белые клыки, и ушел под диван.

Марат протянул руку и взял со стола самокрутку. Много он стал курить в последнее время…

До сегодняшнего дня он чувствовал странную опустошённость.

Римская империя еще не отпускала его, не давала обратиться мыслями к чему-то другому, но работа была закончена. Ничего не изменишь, не добавишь… Ум работал вхолостую. Выдуманный Маратом мир зажил своей самостоятельной жизнью и больше не пускал собственного создателя в свои пределы. Он показывал теперь Марату – как и всем прочим, кому случайно попались бы под руку те листки – только яркую и пёструю раскраску: мраморные пиршественные залы, белые тоги, перья павлина, трупы казненных в водах Тибра, бесчисленные римские легионы, смуглокожие ливийские рабыни, жестокость, безумие, раскаяние и страх… Но ведь там было еще что-то… Но что? И было ли?

Служители Логоса сочли, что было… Марат привлек их внимание, и ему теперь не спрятаться от них, словно несчастной мыши от Аристотеля.

Браться за предложенное отшельником задание он не хотел.