Мы

Жизнь продолжалась. И события с финансовыми флористами становились всё тусклее и тусклее, будто взгляд сквозь стекло, оцарапанное множеством крохотных дней-песчинок.

Я иногда думал: почему она просто не попросила у меня этих денег? И только когда стал взрослее, понял: женщины с трудной судьбой вообще ничего не просят. Никогда.

Крутые

Когда ты молод, силён, а под окном появляется собственный автомобиль, а в кармане начинают шевелиться кое-какие деньжата, обязательно рождается иллюзия, что ты бог и можешь всё.

Именно поэтому возникают разного рода разборки, в ходе которых довольно быстро выясняется, что богов по улицам ездит полным-полно, но вот нимбы реально дали не всем, лишь избранным. Правда, для того, чтобы это понять, приходится как следует шваркнуться с небес на землю.

На заре туманной юности со мной тоже произошла одна дурацкая история. Я только-только начал заниматься бизнесом. В конторе у меня трудился кадр по имени Вадик. Худой, как жердь, он невероятно много курил, имел репутацию пессимиста, а любой свой доклад начинал с фразы: «Плохи наши дела, Палыч!»

И вдруг он обратился с необычной просьбой.

Дескать, сосед его тещи подтянул у неё «посмотреть» какое-то золотое украшение: кольцо или кулон, не помню. И теперь, мол, не отдаёт. Мужик вроде как сидевший, так что Вадик с ним в одиночку разбираться побаивался. Могу ли я, как его непосредственный шеф, помочь разрулить ситуацию? Мы же крутые, да?

Конечно, крутые. Думал я тогда через раз и поэтому согласился.

В обеденный перерыв поехали на адрес мужика. По дороге Вадик мне все уши прожужжал о том, что «что-то мне не нравятся тормоза» и «плохи наши дела», но я только отмахнулся, как от надоедливой мухи.

Приехали, поднялись на четвёртый этаж. Открыла какая-то тётка. Я молча отодвинул её плечом. Она пискнула, но негромко. В комнате на кровати лежал одетый мужчина. Я вытащил пистолет, заорал: «А ну, лежать! На пол! Не дёргаться!» Мужчина неохотно сполз на пол. А я вдруг решил, что нужно непременно завернуть ему руки за спину.

Видимо, чтобы действительно «не дёргался».

Дело, между прочим, непростое. Только в кино полицейские ловко валят негодяев на пол и за секунды скручивают им ласты. На самом деле скручиваемый сильно напрягается и вообще пытается оказать сопротивление. Руку вывернуть удалось, но держать татуированную клешню одновременно с пистолетом было неловко, и я случайно нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Все замерли.