Без происшествий

Сразу вспоминается обычный вроде бы армейский треп, чей-то вздох, дескать, вот житуха была на гражданке, Степин веселый басок: «Ну-ка, колись. Давай, не жмись, поведай боевым товарищам, на какой такой гражданке тебе так хорошо жилось?»… Кроме шуток: самыми искренними, редкими, а потому особенно памятными были такие вот разговоры «за жизнь», когда каждый возвращался к тому, что здесь называют «до армии»… Мыслями о том, что будет дальше, как-то не принято было делиться, да и когда оно еще наступит и каким будет, это неведомое «завтра».

Ветер пробирает насквозь, как будто от одной пуговицы бушлата до другой так же далеко, как отсюда до дома. Автомат то и дело соскальзывает с плеча, ты вешаешь его на шею и крепко сжимаешь руками. Впереди двадцать четыре километра – двенадцать туда, двенадцать обратно. Раз-два, Раз-два. А ведь было когда-то: костер, друзья – приятели, жаркий полуобморочный август. Она неправдоподобно воздушна. Раз-два, раз-два. Очень приятно – взаимно. Прическа-одуванчик, джинсики, маечка, кеды на босу ногу.

Раз-два, раз-два. Ты как никогда вдохновлен и раскован. Раз-два.

Квас неожиданно спрашивает:

– Ты чего?

А ты в ответ:

– Задумался. Доставай.

Квас ловко скидывает автомат, снимает коробку и вынимает спрятанную под возвратный механизм зажигалку. Ты в свою очередь лезешь в подсумок, находишь заветную пачку. Закуриваешь и прикрываешь сигарету ладонью.

Слова тогда давались тебе легко – красивые, ничего не значащие слова. Ты балагурил.

Она с готовностью улыбалась каждой твоей шутке. И было, было… Квас натужно кашляет и сплевывает желтый комок себе под ноги.

– На гражданке я б такое сроду курить не стал, – комментирует он.

Ты оглядываешься на напарника – лысого, со шрамом на лбу. Как же не похож он на беспечных пацанов из того лета, как же ты сам не похож на себя тогдашнего.

Август выстилал дороги горьковатым дымом далеких торфяных пожаров, звездами, яблоками. Вы бродили по старому парку… столетние тополя, вязы… шуршали до времени опавшей листвой… и засыхающие яблони.

Ты подобрал с земли восковое крутобокое яблочко, потер его об рукав рубашки и с хрустом надкусил. Рот заполнила тягучая кисло-сладкая свежесть. Ты подбросил яблоко в воздух – сверкнула белая сахаристая мякоть – и ловко подбил его носком ботинка. Зеленый мячик прошелестел в листве и упал в траву.

Затяжной сигнал нарушает тишину, ты, кажется, даже заснул на ходу. Такое уже бывало.